Глава 23

Владимир метался по горнице. Враг стоял у стен Киева, и сил, чтобы сдержать, его было мало, слишком мало. Где-то там были Добрыня и Алеша со своими дружинами - живы ли еще? Воины, защищавшие стены, были каждый на счету - не до того, чтобы посылать гонцов. Чудом оставшийся в живых, едва вставший после ранения Василий Игнатович, дозорный, бывший знаменитый пьяница, вел поредевшие киевские полки.

Князь встал у окна.

– Русь бежит, - проговорил он с глубокой тоской. Апраксия поднялась со своего места и молча встала рядом с ним.
– Они не верят, что я могу защитить их, и не сопротивляются. Просто снимаются селами и бегут. Ты знаешь, что такое "харизма"?
– неожиданно резко спросил он, обернувшись к дочери.

Наталья неопределенно пожала плечами.

– Был бы Илья Муромец, - все с той же тоской сказал Владимир.

– Ты же сам его в яму замуровал, - напомнила дочь.

– Да! Сам! Замуровал!
– взорвался князь.
– И любой бы замуровал! Власть, она, знаешь...

Он помолчал.

– Но Русь важнее. И если бы сейчас можно было его воскресить, я бы сказал: на! Все возьми - бармы, власть, княжество. Жизнь мою. Только Русь спаси...
– закончил он упавшим голосом

– Он не возьмет, - спокойно сказала Наталья.
– Бармы, власть - ему ничего этого не нужно. Тем более твоя жизнь.

– Что?!

– Пойдем. Пойдем-пойдем, батюшка, только знаешь... обещай не ругать, ладно?

****

Илья ничего не знал о происходящем на Руси. Когда стало понятно, что это не набег, а большое нашествие, Владимир запретил своим домашним выходить из дворца. Кони дворцовых конюшен, в том числе и брыкливый любимец Натальи, были отданы дружинникам, терявшим в схватках коней. (Хорошо, что ход в подземелье был замаскирован! Впрочем, конюхи, выводившие свирепого жеребца, по сторонам не смотрели). Так что у Натальи не было никакой возможности навестить Илью, не привлекая внимания всего дворца. Поликарп продолжал тайком ночами ходить к Илье, но и он ничего не сказал о нашествии. Поликарп боялся. Он боялся, что Илья, узнав о постигшей Русь беде, не выдержит и выйдет на волю, а тогда все откроется. Наталье-то, дочери любимой, ничего не будет, а вот ему, Поликарпу, княжеского гнева не миновать и головы не сносить. Поэтому и молчал, сказав только, что жеребец занемог, его забрали из конюшни, потому, мол, и Наталья приходить пока не может.

****

Когда Владимир с Натальей вошли в подземелье, Илья читал за столом при свече. Он поднял голову и чуть отодвинул свечу, чтобы лучше видеть лицо Владимира.

Князь огляделся.

– Неплохо для мертвеца, - и, повернувшись к дочери, раздельно и зло спросил:

– Кого еще ты впутала?

Наталья мотнула головой.

– Не лги. Ведь не ты же выносила отхожее ведро. А, конюх. Рабочие - все это нужно было сделать. Больше никого?

– Конюха я заставила, - быстро проговорила Наталья.
– Обещала сделать так, чтобы ему голову отрубили, если не согласится. Рабочие были нездешние, не знали, что делают, сразу уехали, я так распорядилась.

– Конюху ничего не будет, не мучайся и не ври, - поморщился князь.
– И с рабочими ты не ошиблась, раз до сих пор, за столько лет, до меня не дошли слухи. В общем, молодец. Моя дочь. Если бы я тогда не горячился, а подумал, сделал бы то же, что сделала ты.

Он повернулся к Илье, который внимательно вглядывался в него своими узкими, как будто всегда прищуренными глазами.

– Что-то случилось, княже?
– тихо спросил Илья.

Владимир, ожидавший упрямства, требований извинений, готовый, с яростью в сердце, извиняться и унижаться, даже растерялся.

– Русь в беде, - ответил он так же тихо, - половцы у стен Киева.

Илья встал.

****

– Илья Муромец! Воскрес!

– Воскрес! Воскрес!

– Илья здесь!

Это потом, когда все выйдет наружу, о доброй хитрости Натальи, княжьей дочери, будут слагать песни, и даже когда имя ее забудется - все равно будут, а сейчас было нужно чудо.

И чудо пришло.

Те, кто рубился недалеко от Ильи, рассказывали еще об одном чуде. Меч Ильи, казалось, был длиной в версту, косил толпившихся вокруг врагов разом, как будто смерть широкой полосой шла. Взмахнет мечом - улица, повернется - переулочек.

Пошли вперед дружины на флангах, да так, что не удержать.

Подняли опущенные было мечи дружины малых князей, гнали врага от своих городов.

Селяне встречали половцев топорами и дрекольем, и хорошо вооруженные воины в кольчугах бежали от селян.

****

Это было последнее сражение, остатки половецких орд, сопротивляясь, отступали в степь. Илья вырвался далеко вперед, оторвался от дружины, подгоняя отступавших. Его одного было достаточно, чтобы те, кто был перед ним, бежали.