– И не поспоришь, - прошипел Лоссаис и шагнул сквозь полог.

Сквозь отверстие в потолке лился лунный свет. По центру помещения стоял высокий длинноволосый сидхэ в чёрных доспехах. Он медленно обернулся и хмыкнул.

– Мой принц.

– Уталисс из дома Чёрного Льда!
– стальным голосом объявил Лоссаис.
– Прикажи своим солдатам сдаться и кровопролитье закончится.

– В чем смысл, Повелитель?
– ухмыльнулся Уталисс.
– Раз вы здесь, значит, знаете о наших планах. За сговор против правящего дома нас казнят. Зачем же оттягивать неизбежное? Уж лучше мы умрём в бою, чем в агонии Красной Бабочки.

– Сдайся и принеси Клятву Теней в верности моему дому. Этим ты заслужишь милосердие для себя и своих подчинённых.

– Милосердие? Я слышал, что вы, после возвращения из царства людей, стали странной личностью, Повелитель, но не верил этим россказням. Однако же, теперь я вижу. Вы не сидхэ, мой принц. Вы - человек. Только люди способны верить в такую чушь, как милосердие победителя.

– Повелитель!
– прошипел один из бойцов Лоссаиса.
– Позвольте мне убить это жалкое ничтожество, недостойное называться именем Seadess"he!

– Нет. Достаточно смертей уже случилось, многие умрут в скором будущем. Уталисс, поверь, я договорюсь с отцом. Вас помилуют, если ты докажешь свою преданность тем, что поможешь истребить наших врагов!

– Я и есть ваш враг, мой принц. Слишком поздно.

– Никогда не поздно изменить свою судьбу. Только настоящий глупец способен верить, что в жизни есть лишь один путь!

– Убейте меня, Повелитель и покончим уже с этими речами, достойными человека, но не сидхэ.

Неожиданно откинулся полог, и вошёл Насстар.

– Повелитель! Бои на северной стороне долины пока еще идут, но скоро враг поймёт, что сражается с Фантомами. Объясните мне, ради чего мы берём пленных? Они предали нас! Они заслужили лишь смерть! Мы должны ударить в спину пока есть время!

– Нет. Мы еще не закончили.

– Что вы не закончили, Повелитель? Этой древесной гнили следует отсечь руки и ноги, а затем выбросить под свет луны, умирать в страшных муках! Зачем я рисковал собой, беря в плен его сына? Такого же жалкого и никчёмного червя, каким является его отец!

– Что?
– не скрыл эмоций Глава Льда.
– Мой сын жив?

– О, да!
– жестоко усмехнулся Насстар.
– Мы решили казнить его на твоих глазах! Медленно отрезая кусочек за кусочком. Дабы каждый узнал, что будет с тем, кто предаст своего Владыку!

– Ведите его сюда, - приказал Лоссаис.

Вскоре в палатку завели молодого сидхэ. Насстар поставил его на колени, снял с пояса изогнутый кинжал и приставил к горлу пленника.

– Прощайся с Тенью от Тени твоей, предатель. Я умою тебя его кровью.

Глаза Уталисса широко раскрылись, но лишь на мгновенье. Он, как истинный сидхэ, взял себя в руки и, скривив лицо, выплюнул:

– Убей его. Мне все равно!

– Врёшь, - хищно рассмеялся Насстар.
– Я чую ложь. Твоё сердце трепещет. Оно сжалось от ужаса!

– Ошибаешься!
– в голосе Главы Льда проскользнула фальшь.
– Каждый из нас готов к этому с рождения!

– Как скажешь. Однако, я наслажусь твоим воем, когда кровь твоего отпрыска окропит мой клинок.

– Стой!
– вскинул руку Лоссаис.
– Подожди. Уталисс, послушай меня. Я знаю, что наш народ живёт жестокими законами и не прощает предателей. Но я клянусь, вы останетесь в живых, если ты поверишь мне! Прикажи солдатам сдаться, поклянись в верности, и ты еще увидишь лунный свет в глазах внуков.

Уталисс колебался. Наконец, он повесил голову и едва слышно прошептал:

– Хорошо. Мы сдаёмся. Я принесу Клятву Теней.

Лоссаис кивнул магистру Фальдассу. Тот подошёл к Уталиссу, протянул раскрытую ладонь, на которой проступил теневой шар. Уталисс мгновенье колебался, но всё же опустил руку на ладонь магистра. Все подняли головы к отверстию в потолке. На ярко засиявшем лунном диске, проступил знак капитуляции и личный символ-печать Главы Дома Льда. Все сидхэ, кто был в Призрачной Долине, видели это. Бой закончился.

Уталисс и его освобождённый сын, склонив головы, принесли Клятвы Теней в верности Дому Пламени. Дом Серого Ветра, примкнувший к Дому Льда, следуя правилам, также присягал на верность победителю. Когда новые союзники покинули палатку, Лоссаис повернулся к другу, озарённый победоносной улыбкой.