– А что будет, если поймают?
– испуганно спрашивал Трантольстанер.

– Тогда нас уничтожат, - тихо и зловеще отвечал брат, - как паразитов, без зазрения совести. Зачем? Наверное, от страха. Неведения. А может, причина - банальная зависть? Кто их разберёт. Да и какая разница, за что тебя хотят убить, если изменить этого ты не в силах.

Брат рассказывал, что среди доппельгенгеров встречались и такие, кто ради собственной безопасности от разоблачения мог тихо убить человека и полностью забрать себе его жизнь. Возможно, именно этого люди больше всего и боялись. Но Квилокин сызмальства внушил Трантольстанеру, что так поступать нельзя. Ни при каких условиях.

– Иначе выходит так, что люди правы. И мы действительно не заслуживаем места под солнцем.

С годами Трантольстанер и Квилокин достигли того возраста, когда уже могли превращаться во взрослых. За долгую жизнь в людской столице доппельгенгеры перемерили множество лиц: поначалу всяких бродяг, сирот, попрошаек и нищих. Однако по прошествии лет список доступных им ролей постепенно разрастался: старые образы заменялись новыми - более успешными и обеспеченными; окружение становилось чище, краше и честнее, а трущобы и закоулки Артогарда уступали место презентабельным кварталам и центру города. Их план работал благополучно и непогрешимо, как механизм мастеров-гномов. И всё это время им удавалось жить среди людей и не быть пойманными только потому, что Квилокин продумывал всё на десять шагов вперёд, учитывал даже самую незначительную мелочь, и никогда не рисковал почём зря. Жизнь менялась к лучшему. Пока однажды они не допустили ошибку.

***

Трантольстанер вприпрыжку бежал вниз по улице, лишь чудом не врезаясь в идущих мимо горожан. Те оборачивались, кричали ругательства вслед, некоторые даже пытались схватить наглеца, что так дерзко вёл себя средь бела дня. Но ему было плевать - Трант слышал лишь топот сапог по брусчатке да стук своего разгорячённого сердца в груди.

«Неужели, неужели!
– думал перевёртыш, не в силах убрать с лица дурашливую улыбку.
– Наконец-то всё изменится! Мы дождались, братик, мы заслужили этот шанс!»

Последние несколько месяцев, он проживал в доме знатного купца из торговой гильдии. Поначалу доппельгенгер примерял роль молодого слуги только в те часы, когда настоящий юноша сбегал на свидания с дочкой одного дворянина. И так как люди, по непонятным для перевёртыша законам, делились на благородных и простолюдинов (хотя ни внешне, ни как-то ещё они не различались), связь молодых возлюбленных являлась запретной, а потому их встречи были тайными. В итоге одним днём тот дворянин покинул Артогард, забрав с собой дочь, и тогда юный слуга из купеческого дома, тихо сбежав со службы, отправился вслед за ними, ведомый зовом сердца. Трантольстанер, ставший свидетелем их пылких признаний и клятв в вечной любви, решил воспользоваться подвернувшейся оказией. Квилокин был против.

– Мы ещё никогда прежде не задерживались надолго в одной роли, - отговаривал он младшего брата.
– Что будет, если настоящий слуга вернётся?

– Брось, братец, я знаю людскую породу!
– отвечал ему Трант, легкомысленно улыбаясь.
– Люди во имя любви готовы на всё: прыгать с крыш, бросаться в драку с противниками во много раз сильнее, предавать друзей, лгать родным и даже убивать соперников. Если этот парень поклялся следовать за возлюбленной до последнего вздоха, значит, так и будет. А отец её в Артоград уже не вернётся. Мы ничем не рискуем.

– Не стоит путать фанатичную страсть и безумную ревность с таким чистым и светлым чувством, как любовь, - хмурился в ответ Квилокин.
– Любовь подразумевает счастье для того, к кому ты её испытываешь. И когда твоя любовь счастлива, ты сам становишься счастливым. Но как можно сделать счастливым одного человека, принеся несчастье другому?

– Не знаю, братец, не мне об этом судить. Знаю лишь то, что я не имею права упустить такой случай. Я останусь в доме купца и буду жить в одном образе. По крайней мере, до тех пор, пока не подвернётся роль получше.

И, несмотря на то, что Квилокин настойчиво отговаривал младшего брата, Трант сдержал своё слово. Как оказалось - не зря. Купец, в чьём доме он прислуживал, был человеком дела, а потому часто уезжал в дальние путешествия. Такие дни нравились перевёртышу больше всего: ведь во время отсутствия хозяина он мог спать до полудня на чердачном лежаке или на сене в конюшнях; в обеденное время кушать разносолы и попивать дорогие вина на кухне с товарищами-поварами; а вечерами вместе с другой прислугой собираться в погребе, где они играли в карты, танцевали или просто обменивались свежими сплетнями. Такая беззаботная жизнь нравилась Трантольстанеру. Квил, который оставался верен своей стратегии и по десять раз на дню менял роли, всё чаще напоминал ему, чтобы Трант не привыкал к сладкой жизни, но тот не слушал. Проблемы надо решать по мере их поступления. К чему волноваться о том, чего ещё не произошло? А сбежать, если что, всегда успеется.

В конце концов, когда прошло уже достаточно времени, а настоящий слуга так и не объявился, брату пришлось признать, что Трантольстанер был прав. Вскоре Квилокин и сам обзавёлся постоянной ролью - он подменил ученика известного на весь города аптекаря. Настоящего юношу-подмастерье, которому вместо изучения ремесла провизора, как желал его отец, грезилась жизнь наёмного солдата. В итоге одной ночью он оставил учёбу и отправился на юг - искать удачу в далёких княжествах, где постоянно бушевали большие и малые войны. Ну а Квил, той же ночью сидевший в таверне на окраине города, примерив одну из своих безликих ролей, случайно познакомился с уже бывшим подмастерьем аптекаря, которому нужен был добрый слушатель. Вино и одиночество сблизили случайных собеседников. Напоследок выговорившись, будущий наёмник с чистой совестью отправился в далёкое путешествие. А Квилокин, обнаружив на столе забытые им перчатки, решил последовать по стопам младшего брата - тем более, что он давно мечтал выучиться какому-нибудь достойному ремеслу.