Его лицо потемнело в ответ на какую-то личную, внутреннюю мысль, и он вздохнул.

— Нет, — сказал он вслух. — Вряд ли это уместно.

Он помолчал, наклонившись, чтобы поднять несколько осколков с пола. Набор был старым, вырезанный из слоновой кости и черного дерева, пропитанный историей — и кровью. Он обнаружил, что держит королеву. — Здесь, — заключил он, — время и место для всего.

Он сел на край кровати, его лицо было изможденным в тусклом свете. Бледные глаза вспыхнули, когда он посмотрел вниз, чтобы рассмотреть деревянный кусок резного черного дерева в своей руке. Его большой палец путешествовал по изрядно потертым зарубкам, но мысли были заняты совсем другой фигурой — из плоти, а не дерева. Светлой, а не темной. Ее вкус все еще был у него во рту, соленый и сладкий, биение ее пульса, как пряное покалывание, обжигало кончик языка.

Его живот сжался, как кулак, когда он вспомнил ощущение грубого кружева и гладкого атласа, уступающего мягкой, обнаженной коже. Он сжал пальцы вокруг черной королевы, и откинулся назад.

— Всему свое время и место, — тихо повторил он, его гнев утих, но не исчез.

Через несколько минут он сел и глубоко вздохнул. Выпустил шахматную фигуру из рук и направился к двери, задержавшись только для того, чтобы взять цилиндр со стола.

Пришло время сыграть в другую игру.

Глава 15

«Рокировка под атаку»

Ситуация, когда одна ладья, и в результате король оказывается в большей опасности в месте назначения, чем на исходном квадрате при рокировке, либо сразу, либо потому, что линии и диагонали могут быть легче открыты против него.

Джейсона задело оскорбление его интеллекта или упоминание о Блейке, вывело его из себя? Первое? И то и другое? Вряд ли это имело значение. Лиза вскрикнула, когда его хватка усилилась — его руки были на удивление сильными — посылая боль в ее живот и заставляя ее на мгновение почувствовать, как будто ей срочно нужно пописать.

— Ты думаешь, что ты лучше меня, — прошептал он ей на ухо, голос был хриплым от гнева.

И кое-чего еще — похуже.

— Не думаю, — отрезала она. — Знаю.

— Хочешь знать, что я думаю? — Не обращая внимания на ее рычание, он продолжил: — Думаю, ты кое-что переоцениваешь.

— Заткнись.

— Но что? Жизнь, должно быть, так тяжела, когда ты красива. Хотя, возможно, ты не всегда была такой хорошенькой. — Она напряглась, когда другой рукой он провел по ее груди. — Ты гадкий утенок, Лиза? Неужели какой-то парень разбил тебе сердце, решив, что ты не годишься для того, чтобы сосать его член?

Она ткнула его локтем в ребра. Сильно.

— Сука. — Он крепче обнял ее за талию. Разворачивая ее. Лиза была готова к этому. Сморгнув слезы, она со всей силы ударила его коленом в промежность. Джейсон сразу отпустил ее, выдохнув:

— Какая же ты сука, — все следы превосходства исчезли с его лица и из голоса.

Джейсон согнулся пополам, обхватив одной рукой живот, а другой зажав свое достоинство. Он задыхался. Лиза надеялась, что его стошнит. Надеялась, что он подавится.

— Как больно, — заскулил он.

— Прекрасно. — Ее глаза все еще неестественно блестели. Она сделала шаг вперед, но сохраняя дистанцию. Лиза не думала, что он снова схватит ее — не сейчас, — но она не была уверена. — Где Блейк?

— Откуда, черт возьми, мне знать?

Лиза предостерегающе приподняла ногу, сначала задрав пятку, и обрадовалась, увидев, как он вздрогнул.

— Хорошо, — нервно проговорил он. — Хорошо. Ты раскусил мой блеф. Гардеробная в прихожей. Через две двери.

Ее так и подмывало пнуть его. Мгновение они смотрели друг на друга с взаимной неприязнью, как два зверя, сцепившихся в схватке. Ее ноги все еще дрожали. Она все еще чувствовала запах мерзкого одеколона, которым он пользовался. Но больше всего ее пугало то, как легко он ее разгадал, как легко ему удалось застать ее одну. Лиза медленно попятилась от него. Она отказывалась показывать свой страх.

— Если ты еще когда-нибудь прикоснешься ко мне — почти за дверью — Я заставлю тебя — еще один шаг — сильно пожалеть. Это ясно?

Он зарычал и сделал угрожающее движение в ее сторону.

Лиза решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы сбежать.

***

Мята. Горький привкус повис между ними, как молчаливое обвинение. Вэл затаила дыхание, когда Джеймс открыл рот, но как оказалось только для того, чтобы снова поцеловать ее. Как будто им двигало какое-то первобытное желание стереть все следы Гэвина. У нее перехватило дыхание, когда он скользнул рукой ей под блузку.

Он отстранился, как будто обжегся.

— Прости, — сказал он, опуская глаза.

— Мне нужно присесть, — попросила Вэл. — Голова кружится.

— Приму это за комплимент, — сухо ответил Джеймс.

«Конечно, примешь». Они сели на ступеньки, Вэл держалась за голову, чтобы пол не кружился. Джеймс смотрел на нее; он казался одновременно встревоженным и раздраженным. Почему, она могла только догадываться. Несколько минут они молчали, но в конце концов он обнял ее.

(Джеймс когда-нибудь так прикасался к тебе, Вэл?)