Должно быть, она сделала какое-то движение — вздрогнула, — потому что внезапно Джеймс переместился на ступеньку ниже, протиснулся между ее ног и снова поцеловал. На этот раз она не остановила его, и поцелуй быстро углубился. Он тихо застонал, и Вэл раздраженно открыла глаза.

Его глаза тоже были открыты.

— У тебя великолепные глаза.

Она улыбнулась, но лишь слегка.

— И великолепные веснушки.

Он двинулся вперед и начал лизать ее лицо языком. Вскоре она уже смеялась, смеялась так сильно, что было больно, потому что, о боже, это было щекотно. Она почувствовала улыбку Джеймса на своей коже, когда он мягко подтолкнул ее назад.

— Прекрати, — запротестовала она.

— Заставь меня, — прорычал он, и неожиданный трепет пронзил ее.

— Ох. — Острый край ступеньки впивался ей в спину, до боли знакомый и мучительно неудобный, подтверждая свое присутствие каждый раз, когда она делала судорожный вдох. — Джеймс.

— Они выглядят одинаково. — Его голос был хриплым, когда он двинулся вниз по ее шее. — У них похожий вкус?

(Он знает, какова ты на вкус, Валериэн? Хотел бы попробовать? Думаю, да. Возможно, я расскажу ему и избавлю от любопытства.)

Как будто кто-то окатил ее ледяной водой. Вэл с ужасом поняла, что забыла застегнуть одну из пуговиц, которые расстегнул Гэвин. Она нервно толкнула его. — Кто-нибудь может увидеть.

— Брось, Вэл. Просто взгляну.

Вэл замерла, уставившись на второй этаж, на тени, скрывающиеся в коридорах. Есть там кто-нибудь? Кто-то наблюдает за нами?

— Ого, — она почувствовала, как Джеймс дернул ее за блузку. — Ты надела это для меня?

Она хлопнула рукой по своей блузке, прижимая ее к груди.

— Джеймс!

Он оторвал взгляд от ее груди.

— Что?

— Я... мне кажется, там кто-то есть.

Она почти обрадовалась, что их прервали, но потом увидела выражение лица Джеймса.

— Лучше бы нет.

Вэл схватила его за рукав.

— Что ты делаешь? Не ходи туда.

— Я не позволю какому-то дрочащему подонку уйти безнаказанным...

— Джеймс. — Ей казалось, что она отчитывает маленькую, но настойчивую собаку. — На этот раз просто остановись.

— С меня хватит этой чертовой вечеринки. Мы уезжаем. После этого раунда я отвезу тебя домой.

Вэл открыла рот, чтобы возразить. Легкий звон колокольчика испугал их обоих. Для Вэл это прозвучало как будто вызывают прислугу. Ее глаза снова метнулись к потолку. Был только один человек, которого она знала, который счел бы уместным собрать гостей вместе подобным образом.

— Долг зовет, — произнес Джеймс сдавленным голосом, который, несомненно, должен был напоминать английского дворецкого. Он поправил ей блузку и весело потрепал под подбородком. — Пойдем, малышка.

Его голос, однако, был напряженным. Вэл выдавила слабую улыбку, которая, вероятно, выглядела так же неубедительно.

Они столкнулись с Блейком и Лизой чуть дальше по коридору. Вэл вспыхнула при мысли, что один из ее друзей мог быть их скрытым наблюдателем, но нет, секунду спустя она отбросила эту мысль. Лиза бы пошутила, а Блейк... ну, его лицо было недостаточно красным.

«Если там вообще был человек, — упрекнула она себя. — Чего на самом деле нет. Не было».

Вэл посмотрела на Блейка и Лизу чуть внимательнее. Они оба выглядели на удивление мрачными.

— Что случилось?

Лиза покачала головой.

— Не хочу об этом говорить.

— Ты слышишь? Она не хочет говорить об этом, Вэл.

— Я слышала ее, Джеймс.

— Давайте попробуем сделать этот последний раунд приятным, — Джеймс толкнул дверь. — Сначала дамы. — Он ухмыльнулся Блейку, явно относя его к этой категории, за что получил слабый удар в плечо, который не достиг цели. — О, слишком медленно.

— Не будь говнюком, Джеймс, — сказала Лиза.

— Что? Я просто пошутил.

— Эти два понятия не являются взаимоисключающими, — огрызнулась она.

— Ты называешь меня говнюком?

— Самым настоящим.

— Сказала еще та сучка. Скажешь, нет? — невозмутимо ответил Джеймс, и по какой-то причине — действительно, это прозвучало немного забавно — Лиза разозлилась настолько, что отвесила ему пощечину.

— Лиза! — потрясенно проговорила Вэл. Джеймс смотрел на нее с открытым ртом, прижимая руку к покрасневшему лицу.

— Хватит, — вмешался Блейк. — Вы оба большие, говнюк... э-э... задницы. Ладно? Это не то, чем можно гордиться.