– Можно и военные, - сказал Толя.
– Но Новый Год все-таки.
– Он опять подергал струны.
– Споем и военные.

Клем оторвал кусок лепешки и макнул его в сахар.

– Правильно, - сказал он, - у вас в Ленинграде какой-то товарищ появился. У него песни есть хорошие.

– Розенбаум?
– спросил Толя.

– Не знаю, - сказал Клем, глотая, - наверное.

– Кстати, хотите, случай расскажу, - сказал Толик-дизелист. Он всадил в мундштук новую сигарету.
– Это тоже, когда я на Целине был. Я в ночь на бульдозере работал, а днем спал. Ну вот, просыпаюсь - кто-то ведром брякает. А это уборщица - молодая такая баба, лет двадцати пяти...

– Ну, поехал Шестаков!
– сказала Ирка.

– ...и шасть ко мне в кровать. Ты, говорит, парень, не бойся, я на тебя претендовать не буду.

– Ну и как?
– с интересом спросил Толя.

– Меня комендантша спасла, - захохотал Толик-дизелист, - в дверь застучала, а потом все расспрашивала: "Что это вы запираетесь?" - Он улыбнулся.
– Пацан был, мальчишка. Я из-за этой Целины на год позже в армию пошел. А знаешь, как по душе дерет, когда твой год в дембель, а ты остался?

– Не служил, - сказал Толя.
– Военная кафедра.

– Мужики, еще киселя?
– спросила Ирка.

– Эх, Семеновна, - сказал Толик-дизелист, - как приятно смотреть, когда ты в платье, а не в штанах.

– Ты меня утешаешь, - сказала Ирка.

Резко брякнуло оконное стекло.

– О! Гости, - сказала Ирка.

– Дед Мороз это... дед Мороз, - сказал Клем вставая, - или гуманоид какой-нибудь.

Он открыл окно. Ветер плеснул в столовую холодом. Из белого снежного дыма вылезла длинная рука, отпихнула Клема, и что-то мохнатое перевалилось через подоконник. Толя со звоном отбросил гитару и вскочил.

– Е...
– только и сказал Толик-дизелист. Он стряхнул с рубашки кисель и встал.

Гость был одет в блестящий диско-костюм и обут в босоножки поверх толстых онучей. Единственным мохнатым местом у него был затылок, заросший сальными черными волосами. Гость подтянул расползающиеся колени, выставив затянутый глянцевой тканью зад.

– Вы к кому?
– спросила Ирка. Она выпучила глаза и часто моргала, словно увидала мышь в борще.

Гость наконец сгреб конечности и встал. Правой рукой он сжимал ручку черного автомата с непомерно длинным магазином.

– Я ни к кому, - сказал гость. Он оглянулся. Тонкогубый рот вычертил на лице улыбку.
– Я от кого...
– Он отвернулся и захлопнул окно.

– А, собственно говоря...
– сказал Клем и замолчал.

– Можно я где-нибудь посплю?
– спросил гость.
– А то от усталости вот это роняю.
– Он потряс оружием.

– Может, поедите?
– сказала Ирка. Она встала и махнула в сторону стола.
– Супа или плюшек?

– Не-не-не...
– сказал гость.
– Спать... мне спать... мы сплю... черт побери: я еще и язык расцарапал.
– Гость запустил в рот палец.

– Кровать в комнате, - сказал Клем, - но там Сакен читает.

– Книга - источник...
– сказал гость. Он вытащил палец и перехватил автомат за антабку.
– Я не помешаю. Я тихо.

Покачиваясь и трогая дверную раму, проковылял в коридор. "Спят усталые игрушки..." - запел он за стенкой.

– Веселый мужик, - сказал Клем, возвращаясь за стол.
– Гуманоид.

– Да, - сказал Толя, - на деда Мороза не тянет.

– Он шо, - сказала Ирка, - в тапочках и джинсах в гору шел?

– Нет, - сказал Толик-дизелист, - он их в руках нес, а под окном одел.

– Может, он с метеостанции?

– Ага, - сказал Толик-дизелист, - из автомата они ветер делают и от снежных мужиков отстреливаются.

– А может, он сам - снежный мужик, - сказала Ирка.
– Ой, чего-то выпить захотелось!

– Кисель трескай, Семеновна, - озабоченно сказал Толик-дизелист.

– А что, - сказал Клем, - нормально: Тянь-Шань, три тысячи метров над морем. Все условия для йети.

– В горах все бывает, - мудро сказал Толя.
– Когда я летом приезжал, к нам в кунг чабан ввалился. Толстый такой, мощный и пьяный в дупель. И что-то мне втолковывает. А я - ни слова. А он: "кгб... кгб... кгб..." Я думал, слово какое-то по-казахски, к Сакену его свел. Тот и объяснил: у чабанов - праздник, ну а один вроде как перехватил лишнего, ружье взял, сообщает: "У меня - двести тысяч! Да я..." - и в людей палить. Двоих ранил. Так наш чабан на коня и к нам: в КГБ спросить, откуда у людей такие деньги...

Ирка коротко хохотнула:

– Значит, он из КГБ.

– Это точно, - сказал Толик-дизелист и с шорохом надкусил плюшку.
– Он так торопился, что только автомат взял, а штаны переодеть не успел.

– Джеймс-Бондов ловит, - поддержал Толя.
– У нас есть Джеймс-Бонды?

Клем улыбнулся:

– Ничего, проспится парень и все расскажет.

В коридоре хлопнула дверь, и кто-то нежным голоском спросил:

– Тук-тук, можно к вам?

– Можна-а, - протянула Ирка.

Толя вскочил и выглянул в коридор. Там толклись двое - миловидная невысокая женщина вытряхивала из коротких волос снег, а лысоватый, плотный, как кирпич, военный вышагивал из шинели. Женщина подняла голову и улыбнулась: