В доме, казалось, тоже всё было тихо. Медленно Генри подполз вверх и оседлал конёк крыши. Оглянулся. Никого. Всё тихо. Перевёл дыхание и потихоньку, как гигантская улитка, пополз вперёд к печной трубе. Дым не шёл и Генри сунул ухо, прислушиваясь к малейшим шорохам. В доме точно кто-то был. Неясное бормотание было трудно различить, но голоса явно человеческие. В доме кто-то был, и этот кто-то всеми силами старался не выдавать своё присутствие. Стараясь даже дышать через раз, Генри изо всех сил прислушивался, поднеся голову так близко, что почти засунул её внутрь трубы.

Обострённый слух уловил шаги на улице. Генри медленно переполз на край крыши и глянул вниз. К дому, поминутно озираясь и двигаясь на цыпочках, шёл человек, завёрнутый в плащ по самые глаза. Он подошёл к двери и постучал. Сначала три раза, потом два, снова три. Вся, даже самая малейшая возня в доме стихла. Судя по полоске света, упавшей на лицо путника, в двери отворилась та самая щёлка, про которую говорил Хрюша.

— Кто? — расслышал Генри, слух которого обострился феноменально, будто у летучей мыши.

— Нет друзей на рассвете, — сказал мужчина в плаще.

— И в сумерках их тоже не ищи, — раздалось в ответ.

Послышался тихий скрип, очевидно снимаемой задвижки, и полоска света увеличилась. Незнакомец быстро нырнул в приоткрытую дверь и она тотчас же захлопнулась, а изнутри опустился засов.

Генри приложил ухо к трубе, вслушиваясь до боли, он сумел всё-таки различить голоса:

— Мясник спрашивает, готовы ли деньги к отправке?

— Да, всё по плану, сундук полон, в молельный день можем вывозить, присылайте курьера. Он будет доволен, в жизни своей не видал такого богатства...

Задыхаясь от возбуждения, Генри ворвался в их каморку на чердаке. Блонди и Хрюша уже спали. На койке Генри поверх одеяла лежали два яблока и краюха хлеба — добрый Хрюша оставил ужин для своего приятеля. Увидев припасённую для него еду, Генри растрогался до слёз. Как он мог так злиться на них ещё несколько часов назад?

— Эй, лентяи, вставайте, у меня есть цель всей нашей жизни.

Когда сонные, ничего не понимающие, едва продирающие глаза Хрюша и Блонди сели в своих кроватях, Генри зажёг свечу и начал пересказ своих ночных похождений.

— Итак, деньги там есть. Много денег, — закончил он, жадно догрызая хлеб.

— Сколько внутри людей? — проворчал Блонди.

Для него возможность выспаться сейчас была куда важнее каких бы то ни было денег. Генри пожал плечами.

— Я слышал разговор двоих. Но будем рассчитывать на слова Хрюши, что их минимум пять.

— Сколько денег?

Генри снова пожал плечами.

— Не знаю. Много.

Блонди вполголоса выругался.

— Сколько там людей мы не знаем. Сколько у них денег мы не знаем. Насколько они опасны для нас — мы тоже не знаем. Одним словом, мы знаем ни на каплю больше того, что знали ещё вечером? И ты предлагаешь нам сунуть голову в капкан? Даже такой балбес, как Хрюша, сказал, что это верное самоубийство.

— Ты не учитываешь одного.

— Чего же это?

— Теперь мы точно знаем, что там ЕСТЬ деньги и все вместе, мы справимся с тем, чтобы эти денежки стали нашими. Я в нас верю, парни.

— Итак, — к Блонди возвращалась его привычная оживлённая суетливость. — Деньги у них есть. У нас же четыре дня на то, чтобы ограбить грабителей и забрать всё их несчастное золото, которое так и просится к нам в карман.

— С чего мы вообще так уверены, что они грабители? — спросил Хрюша, хотя первый и выдвинул эту идею.

— Ну а кто ещё, — сказал Генри. — Сидят себе, попрятавшись, обтяпывают тёмные дела, пускают своих только по паролю, а денег у них, по твоим словам, как в пещере у дракона. Явно они там не пирожки пекут и не собираются по вечерам, чтобы читать друг другу вслух романтические баллады. В общем, у меня есть план.

Генри достал из кармана припасённый уголёк и начал чертить прямо на досках пола. Нарисовал квадратик.

— Это нужный нам дом.

Подумав, нарисовал кружок.

— Вот, здесь растёт дерево. Дверь тут. Мы входим отсюда.

Он нарисовал влетающие в дверь три стрелочки. Подумал, подрисовал ещё трёх человечков, изображавших самого Генри, Хрюшу и Блонди. Больше рисовать было особо нечего и, смутившись, Генри спрятал уголёк.

— Идём ночью. Блонди стучится в дом и называет пароль. Когда дверь открывается, ты вырубаешь охранника. Мы с Хрюшей влетаем за тобой, всех кладём мордами в пол, выносим золото, вяжем руки и уходим. Всё, дальше мы живем долго и счастливо.

— Давай, я тебе нарисую более реалистичный план, — сказал Блонди. — Мы называем пароль, пароль не тот, мы никуда не попадаем.