Чушь, - прошептал он своему отражению.
– Какая все чушь.

Из туалета он вышел бодро и уверенно. Шагнул к выходу, не глядя по сторонам. Протянул руку к ручке...

И еще несколько секунд бесполезно шарил по гладкой поверхности, толкал, цеплялся за край двери ногтями.

Пока не услышал позади сдавленное хихиканье.

Спина уткнулась в холодную поверхность предательской двери.

– Все серь, - с удовлетворением констатировал Шляпа. Он сидел на заплеванном столике, забросив одну худую ногу на другую, и прихлебывал остатки пива из стакана с плавающим шариком. Андрей бросил затравленный взгляд в сторону теннисного стола, но толстяки исчезли, оставив на стене две размазанные тени, и только еще один шарик сиротливо лежал посреди зеленого поля и, кажется, даже светился мертвенно-бледным светом.

– Выпустите меня, - попросил Андрей так тихо, что не заглушил даже жужжание мухи. И повторил - громко, сорвавшись на истеричный фальцет.
– Выпустите меня!

– Ты сам сюда пришел, - равнодушно бросил Шляпа.
– Тебя кто тянул - нет; звал, просил - нет. Так чего ты хочешь?..

– Домой, - еле слышно шепнул Андрей.

Шляпа визгливо расхохотался.

Бедро внезапно пронзила резкая боль, отозвавшаяся жаром даже в грудной клетке. Андрей схватился за карман, выдернул нэцке, внезапно ставшую горячей, почти раскаленной. Фигурка словно сама прыгнула на стол, застыла, нагло улыбаясь ему в лицо широким лягушачьим ртом.

В смятении он шагнул назад. Под ногой скользко подалось...

Оглушенный, он не сразу понял, что произошло. Прямо над ним, из грязно-серой решетки подвесного потолка выглядывал глаз тусклой лампы. Затылку было холодно.

Андрей шевельнулся и закричал от страшной боли в ноге. Казалось, ее от щиколотки до самого бедра припечатал огромный утюг. Он мгновенно ослеп, скорчился на холодном полу, среди окурков, заскулил. И не сразу увидел, что Шляпа подошел вплотную и разглядывает его с интересом исследователя к диковинному экземпляру.

– Скажи, - он облизнул губы узким языком.
– Скажи мне, какого цвета боль?

Боль была слепяще-белой. Левую ногу сладострастно грызли чудовищные челюсти. Андрей всхлипывал, не замечая, что слезы, сопли и грязь смешались на лице.

"Сейчас ты проснешься, - билось в голове.
– Сейчас ты проснешься, это только дурной сон, этого не может быть. Не может... Не должно!"

– Будешь трепыхаться?
– издевательски осведомился Шляпа.
– Вся жизнь - серь, чего дергаться, а?

Показалось, он подмигнул из-под шляпы глубоким, как колодец, глазом.

Где-то там был еще бармен с жутким червяком культи, с оплывшей бульдожьей мордой, но взывать к нему бесполезно, они одна шайка, никто не найдет его на этой невозможной улице, где нет людей, и эти - не люди...

Нелюди...

– Потрепыхаешься, - констатировал Шляпа с видимым огорчением.

Ему нужно очутиться снаружи, вырваться из душной мышеловки, тогда все будет хорошо. Андрей отчаянными усилиями заставил себя "трепыхаться".

Каждое движение взрывается жестокой болью в ноге - неужели сломал?, едва не теряет сознание, судорожно переваливается на бок, пытается подняться, цепляясь за прочную на вид поверхность теннисного стола...

Шляпа с мнимым сочувствием поцокал языком.

Серая тень метнулась сбоку, ударила в грудь. Старый оргалит обломился под рукой. Упав на сломанную ногу Андрей закричал снова и понял, что потеряет сейчас сознание и останется во власти этого человека, который пугал его больше, чем все ужасы мира.

Он повернул голову и встретился взглядом с третьим глазом каменного жабочеловека.

Безумным рывком Андрей поднялся на здоровую ногу, ухватился за стену, отшатнулся к дверям. Он мог бы поклясться, что Шляпа не прикасался к столу, что тот сам надвинулся на него облезлым боком, вновь сшиб на пол, придавил в холодный сырой угол. Ногу словно выкрутили, как выкручивают белье.

Он замер на миг, тяжело дыша, пытаясь справиться с болью, пытаясь найти силы на новую попытку. И услышал, как вдалеке журчит вода, кажется, только что этого звука не было.

Шляпа сидел на столе, добавляя свой вес к без того немалому весу мебели, делая любую попытку подняться невозможной. Андрей судорожно вцепился в железную квадратную ножку, извиваясь в попытках хотя бы выбраться из угла. Он не сразу почувствовал холодное под рукой, а потом уже и брючина на здоровой ноге промокла от невесть откуда взявшейся воды.

– Паршивый водопровод в этом районе, не находите?
– безмятежно сказал Шляпа: Андрей уткнулся взглядом в покачивающийся на уровне его глаз неожиданно блестящий остроносый ботинок. Черный.