– Вы не о том говорите, ребята, - задушевно пробасил бригадир.
– Вы подумайте, что компания сделает, если робот докажет, что у неё наладчики без лицензий работают. С нами сделает, я имею в виду.

– Придавят, как тараканов, - глупо хихикнул Барботько.

– Они просто не прилетят, - предположил Ларионов, - пока мы не найдем андроида.

– Все гораздо проще, - сказал Эжен и его затрясло.
– Они нас отключат дистанционно, через комп, прямо с Земли. Спишут всех четверых на несчастный случай, им даже не нужно будет перед профинспекцией отчитываться: мы там не зарегистрированы. Никаких скандалов, никаких убытков... Уран далеко.

– Итак, - подытожил бригадир.
– Один из нас андроид. И его жизнь может стоить жизни троим людям.

– Ну, если вопрос ставится так...
– нерешительно начал Ларионов.

– Четверым людям, - упрямо поправил Букин.
– Всем четверым - людям.

– Хорошо. Не важно. Сейчас запустим диагноста на полный цикл. Будем искать железки в голове. И вообще - всё нестандартное.

– Врач же нужен, - испуганно возразил Барботько. Чавчаридзе смерил его тяжелым взглядом.

– Я лицензированный травматолог... бывший.

Сняли пленку с диагностического агрегата в холодном медблоке. Эжен первым улегся в капсулу, побледневшая кожа моментально покрылась мурашками.

Бригадир, бурча себе под нос, задавал программу сканирования. Биопсию и прочие анализы решили не делать - только проверить наличие имплантантов и любых нестандартностей.

У Букина оказалась застарелая язва желудка. В остальном его организм был слегка изношенным, но несомненно человеческим.

Одевался он торопливо, трясся и ругался сквозь зубы.

У Чавчаридзе обнаружился искусственный кусок бедренной артерии - память о детской травме. Кроме этого, диагност нашел большую вероятность инфаркта в ближайшие десять лет, сколиоз и ревматизм. С мозгами у бригадира всё было в порядке.

Ларионов получил утешительный диагноз: все в норме, дальнозоркость и криво сросшийся большой палец на руке не в счет.

А вот Барботько в капсулу лезть отказался.

Стоял, прижавшись лопатками к стенке, глядел злыми, колючими глазами - и молчал.

– Что, всё-таки ты, да?
– растерянно пробурчал Чавчаридзе и вдруг одним движением обхватил новичка поперёк туловища и бросил в капсулу. Букин с Ларионовым бросились помогать.

Пристегнутый эластичными ремнями, Сашка продолжал молчать, только зажмурил глаза и тупо дергался.

– Одежду надо бы... а, плевать.

Диагност выдал результаты.

– Легкое, ребра, позвоночник... ни хрена себе! таз, левая рука... вон, ключица еще.

– Парень, - обалдело спросил Букин.
– Ты как вообще медкомиссию прошел?

Барботько молчал, пока бригадир не отстегнул его и не выколупал из капсулы.

– Не проходил я ее, - процедил он сквозь зубы, отвернувшись.
– Взятку дал.

– О, черт!

– Подожди, но как же ты... с искусственным позвоночником, легким? Это же чистая инвалидность.

– Инвалидность?
– заорал Барботько, и в голосе его послышались слезы.
– У меня мать и три сестры, понятно? Вид на жительство ждут на Луне, девчонкам десять, семь и шесть. Где бы они были с моей инвалидностью?

– Ты смотри, кормилец… - растерянно пробормотал Ларионов.

– Ну и чего мы добились?
– устало спросил Эжен.
– Мозги у всех в порядке, с остальным хуже, но это, вроде бы, неважно.

У Барботько громко забурчало в животе.

– Пожрать бы действительно не мешало, - словно отвечая на этот звук, сказал бригадир.
– И андроиду тоже.

Вскрыли упаковки с белковой колбасой, безвкусный синтезированный гарнир. За столом невольно следили за соседями: ест, как обычно? Как человек?

Молчали долго, и когда молчание стало невыносимым, заговорили все разом, торопясь и перекрикивая один другого.

– Нужно придумать тест, - размахивая куском бледной колбасы, горячился Ларионов.
– Логически надо к вопросу подойти.

– И что ты предлагаешь, логик?

– Ну... например, может ли андроид это... абстрактно мыслить?

– Как нефиг делать! Вон, комп тебе любую абстракцию в два счета изобразит: и задачу поставит, и решит в рамках заданной теории.

– А интуиция?..