Коннор докурил сигарету и погрузился в размышления, пока Роули ходил к стойке за их заказом. Когда он вернулся, Коннор спросил его:

— Обеспокоит ли тебя, если ты узнаешь, что компания занимается чем-то незаконным?

Роули ткнул вилку в спагетти под томатным соусом и стал жадно есть.

— Чем, например?

Коннор пожал плечами:

— Меняет формулу лекарства и запускает его без всяких клинических испытаний.

— Какие действия ты имеешь в виду — неэтичныеили незаконные? — с набитым ртом спросил Роули; его подвижная физиономия меняла выражение так же часто, как кучка спагетти, с которыми он расправлялся.

— И те и другие.

— Ну, вся фармацевтическая промышленность время от времени срезает углы. Но в принципе да, меня это беспокоит. А в чем дело? — Он выразительно поднял брови.

Коннор выудил из тунцового салата колечко лука и прожевал его.

— Что ты знаешь о службе внутренней безопасности компании? — спросил он, пропустив мимо ушей вопрос Роули.

Тот расправился с очередной порцией спагетти.

— Система на радость параноикам. Ходят самые разные слухи… и меня совершенно не удивит, если выяснится, что у них подслушивающих устройств больше, чем у Штаба правительственных служб связи. Тут даже ходят разговоры о секретном подземном этаже.

— Шутишь?

— Под водолечебницей в подвале. И говорят, там сидят сотни гномов в наушниках.

Коннор потрясенно посмотрел на него и увидел, как физиономия Роули расплывается в широкой улыбке.

— Издеваешься, да?

Роули подмигнул.

— Ты кого-нибудь знаешь, — спросил Коннор, — с завода в Рединге? Кого-нибудь из твоего одного процента сотрудников «Бендикс Шер», кто не является роботом? Такого, кому ты можешь доверять? — Коннор внимательно наблюдал за лицом Роули, ожидая и боясь увидеть выражение беспокойства и услышать обвинения в нелояльности, но Роули был совершенно открыт, разве что несколько растерян.

— Так что тебе толком надо?

Коннор рассказал ему о трех погибших роженицах, о том, что он хотел раздобыть образцы капсул «Матернокса», исследовать их оригинальный состав. Но он ничего ему не рассказал о своих подозрениях, связанных с гибелью Джейка Силса, Зандры Уоллертон и неожиданной смертью Уолтера Хоггина, только дал ему номер серии.

— Господи, сценарий, который ты тут описал…

— Я не хочу, чтобы кто-то знал о… — Коннор помедлил, не желая рассказывать приятелю слишком много, поскольку не хотел подвергать его опасности.

— Послушай, парень, — ответил ему Роули, — я могу раздобыть то, что тебе надо… тут нет проблем. Но что последует потом?

Коннор продолжал смотреть на него; Роули вел себя настолько честно и достойно, что Коннор внезапно почувствовал: он больше не в состоянии скрывать от него правду.

— Чарли… я должен тебя кое о чем предупредить.

— Я уже догадываюсь. Ты собираешься спереть формулу и удрать с ней, да?

Коннор встал и осмотрелся, но единственными людьми в пределах слышимости были сидящие неподалеку четыре пожилых джентльмена. Он снова сел.

— Послушай, я думаю, ты должен знать — два человека, пытавшиеся получить информацию, мертвы.

Роули с насмешливым ужасом вытаращил глаза:

— Ты снова о своем?

Коннор пожал плечами и, наконец решившись, все рассказал Роули. Когда он закончил, у Роули был такой вид, словно его контузило.

— Коннор, я согласен, что все это абсолютно серьезно, но, может, ты ошибаешься. Я признаю, что «Бендикс Шер» — дьявольски странная компания, но, насколько я знаю, она ничем не отличается от любого другого фармацевтического гиганта. Все они безжалостны, все они стараются обходить законы. Таковы правила этого мира, когда на кону стоят мегабаксы. — Он глубоко затянулся сигаретой и с силой выпустил длинную струю дыма. — Но чтобы убивать людей… нет, этого не может быть. Ни в коем случае, мать твою.

Лондон. Понедельник, 21 ноября 1994 года

Штормовой ветер дул большую часть уик-энда и продолжал бушевать, когда Монти возвращалась в Лондон. В пятницу днем, после посещения «Газетт», она попыталась дозвониться до доктора Пола Корбина, который пользовал четвертую жертву «Матернокса», но он уже уехал на весь уик-энд. У женщины, которая отвечала ей, голос был недружелюбный, и она не проявила никакого желания помочь.

После краткого телефонного разговора с Коннором Моллоем в пятницу вечером Монти снова мучительно думала, стоит ли поделиться с Анной Стерлинг своими опасениями по поводу «Матернокса». Но из сотен тысяч беременностей было всего лишь четыре случая. И, кроме вполне естественного беспокойства, что еще может по-настоящему волновать ее подругу? Показывает ли ультразвуковое сканирование, что у ребенка синдром циклопа? Монти этого не думала; конечно, будь это так, другие женщины успели бы прервать беременность. Разве не так?

В субботу она поехала в их старую лабораторию на поиски пропавшей папки отца, но безуспешно. Почему-то в видео-магазине в Кокхеме, ближайшем от нее городе, она взяла фильм «Шелковичный червь». Фильм этот она видела и раньше, давным-давно; в нем шла речь о женщине, которой не давала покоя мощь американской ядерной промышленности и которую убили из-за всех ее волнений. Монти показалось, что она найдет в этом фильме что-то важное, но он лишь напугал ее и обеспечил плохими снами.

Она припарковала машину на обсаженной деревьями улочке, что тянулась сбоку от Кингз-роуд, а затем, плотно укутавшись в пальто, прошлась по направлению к гулу и грохоту движения на Рэдклифф-роуд. После жерновов лондонского часа пик в понедельник утром ей было приятно подышать свежим воздухом и взбодриться.