Когда она снова открыла глаза, женщина отошла. Монти сглотнула. Через несколько секунд женщина вернулась с другим подносом, который она тоже для осмотра поднесла вплотную к лицу Монти. На ложе из мелко колотого льда аккуратно лежали окровавленные глазные яблоки лягушки.

Все ее внутренности скрючило от паники. Она попыталась вырвать из хватки ремней ноги, запястья, шею.

Кто-то подкатил к ней другую каталку. Теперь вокруг нее собралась вся группа. Склоняясь над ней, Зелигман порылся в наборе инструментов на подносе, выбрал сначала маленький блестящий скальпель, который, держа в одной руке, поднял и рассмотрел, а затем взял какой-то инструмент с тонкой длинной ручкой и приплюснутой стальной ложкой на другом конце.

— Не-е-е-е-ет! — отчаянно завопила Монти.

Зелигман большим и указательным пальцами покрутил ложку. Она отбрасывала яркие блики света.

— Нет! — сказала Монти. — Прошу вас, не надо. Все, что угодно. Все, что вы хотите, но только не мои глаза, не…

— Не волнуйтесь, я успею, — совершенно бесстрастно сказал ей Зелигман. — При работе с глазами очень важна быстрота действий, потому что окончания зрительных нервов умирают почти мгновенно. — Затем выражение его лица отвердело. — Лягушка — холоднокровное создание, мисс Баннерман. Таковые создания почти не ощущают боли. Вам это известно?

Она смотрела на него, потеряв дар речи.

— Я не вводил лягушке никаких обезболивающих и не собираюсь терять драгоценное время, давая их вам. — Подняв голову, он слегка изменил угол наклона лампы.

Раздался голос Кроу:

— Может, вы собрались с мыслями и хотите что-то сообщить нам до того, как доктор Зелигман начнет процедуру, мисс Баннерман? Или мы сначала изымем один глаз и посмотрим, как пойдут дела?

— Не о чем, — выдохнула она. — Нечего говорить. Мы… я… говорила только с мистером Уэнтуортом… и с Зандрой Уоллертон… больше ни с кем. Я не говорила больше ни с кем, кроме них… а они мертвы. Я заверяю, я клянусь, больше ничего не было. — Она понимала, что говорит бессвязно и неубедительно.

— А что насчет мистера Моллоя? Он-то с кем говорил, мисс Баннерман?

— Я не знаю.

— А вот я думаю, что знаете.

— Пожалуйста. Я ничего не знаю. В самом деле. Я не… не видела его… с тех пор… я не знаю, где он.

Наступило краткое молчание, после которого Кроу хрипло сказал:

— Изымите у нее глаз. Когда закончите, мы продолжим с ней разговор. Немного боли поможет ей собраться с мыслями.

Женщина, которая приносила подносы, нагнулась над Монти, глубоко погрузила пальцы в основание шеи, повыше перевязи, и заставила ее откинуть голову назад. Другая пара рук сжала ей лоб.

Задыхаясь от ужаса, Монти могла только беспомощно наблюдать, как обтянутые латексом пальцы Зелигмана опускаются к ее правому глазу. Она смежила ресницы, плотно сжала их, изо всех сил стараясь противостоять давлению его пальцев, которыми он старался открыть их.

Она проиграла. Сначала были подняты ресницы, затем палец в латексе болезненно скользнул по глазному яблоку, и, когда это ему удалось, она увидела водянистый ореол; нажим пальцев не ослабевал и был настолько уверенный, словно он занимался этой процедурой каждый день. Он широко раздвинул ей ресницы.

— Ретрактор, — спокойно произнес доктор Зелигман.

Пальцы в резиновой перчатке поднесли маленькую проволочную петлю с резиновыми захватами на концах. Монти видела, как она приближается к ее глазу, и почувствовала острое неудобство, когда петлю ввели внутрь, как можно шире раскрывая ресницы.

— Все правильно, — сказал Зелигман. — Теперь я собираюсь прорезать радужную оболочку.

Нет, прошу вас, не надо, не делайте этого! Пожалуйста, не надо!Монти в упор смотрела в глаза Зелигмана, отчаянно моля его, моля от всего сердца. Полный глубокой собранности, он сдвинул брови и наклонился к ней, пока его лицо в маске не оказалось в нескольких дюймах. Вспышка света блеснула на полированном лезвии скальпеля, который медленно и неудержимо опускался к ней, а затем, прежде чем соприкоснуться с ее плотью, он на долю секунды расплылся, выйдя из фокуса.

Второй уровень… направо… по указателям…

Коннор вырвался из лифта, не дожидаясь, пока двери полностью откроются, и оказался в пустой приемной, схожей с той, которую он только что оставил.

Пустив в ход карточку, он набрал код, толкнул двери и, держа пистолет на изготовку, быстро осмотрел коридор в обе стороны. Он был пуст. Коннор сорвался с места и, преодолев двадцать ярдов, оказался на перекрестке с набором указателей. Он рванул налево, к дверям с надписью «Операционная № 1». Дальше. Еще десять ярдов.

«Операционная № 2».

Он приник к стеклянному глазку в дверях. Да, они там. Зеленые халаты сгрудились вокруг каталки. Хирург наклонился к Монти…

Карточка-пропуск выпала из дрожащей руки, когда он вставлял ее в щель. Встав на колени, он попытался подцепить ее ногтем, но она оставалась лежать, словно приклеенная к полу. Иисусе, да шевелись ты!Он отчаянным рывком оторвал ее от пола, вставил в щель панели и отстучал код. Блеснул зеленый огонек, и Коннор локтем ударил в дверь. Она не шевельнулась. Он попробовал снова, дверь дрогнула, но все же не поддалась.