— Вы брат мисс Монтаны Баннерман?

— Да.

— Вы хотите зайти и увидеться с ней?

— Как она?

— В данный момент она под респиратором.

— Пострадала от испарений?

— Мы надеемся, что речь может идти только о них… и ни о чем похуже. Похоже, что со слизистыми рта и горла все в порядке, но у нее были пенистые выделения из легких… не исключено, что они пострадали от ожогов. Но пока еще слишком рано утверждать, что у нее серьезные повреждения внутренних органов. Насколько я понимаю, она надышалась испарениями исключительно едкого растворителя.

— Что он собой представляет?

— Пока еще мы не опознали в нем ни одной из известных субстанций… идут лабораторные исследования. — Она двинулась впереди него по широкому коридору, с одной стороны которого стояли носилки, каталки и баллоны с кислородом. Два санитара торопливо прокатили мимо них пустую каталку.

Пейджер, закрепленный на нагрудном кармане врача, пискнул, и она подняла руку, давая Коннору сигнал подождать, пока она, сняв трубку настенного телефона, не поговорит по нему. Повесив трубку, она повернулась к нему:

— В сопровождении полицейского эскорта к нам из лаборатории компании в Беркшире везут нейтрализатор.

Они остановились перед комнатой, полной мониторов и датчиков. На каталке лежала женщина с кислородной маской на лице. Судя по разметавшимся светлым волосам, он понял, что это должна быть Монтана. Рядом с ней стояла медсестра, она отслеживала оранжевые цифры на мониторах и записывала их в лист, прикрепленный к папке.

Такое выражение глаз Коннор видел только раз в жизни и не мог забыть его. Это были глаза его матери. Шок. Полное отключение от реальности.

— Привет, — тихо сказал он.

В ответ последовал лишь слабый, еле заметный кивок.

Он улыбнулся, стараясь излучать уверенность.

— С вами все в порядке? — Он понимал, что вопрос был глупым, но не мог придумать ничего лучшего.

Еще один кивок.

Инстинктивно он подался вперед и легко коснулся щеки Монти; ее холодная влажность удивила его, но он постарался не показать этого. Ей было плохо, явно плохо. В палату вошли два санитара, а вслед за ними — серьезный мужчина в сером полосатом костюме.

— Доктор Гуди, это брат пациентки, — сказала Венди Филипс.

Коннор смутился. Доктор бросил на него беглый взгляд:

— Мы собираемся взять вашу сестру на рентген. Кроме того, мы хотели бы сделать томоскопию, которая поможет нам выяснить состояние ее легких. Я думаю, что она надышалась паров очень агрессивной субстанции, так что мы должны выяснить, насколько серьезно они поражены.

— Вы думаете, это серьезно? — тихо спросил Коннор.

Они отошли от Монти на несколько шагов.

— Ни на губах, ни на слизистой рта ожоги не просматриваются, нет их ни в ноздрях, ни на верхней части связок. Это хороший знак. Но она была без сознания и еле дышала, когда парамедики добрались до нее. Поскольку мы ничего не знаем о составе этого химического агента, в данный момент мы не можем определить, насколько поражены внутренние органы.

Коннор обеспокоенно посмотрел на Монти:

— А как тот другой человек, который был в лаборатории?

Доктор оцепенел, посмотрел на старшую сестру и жестом дал понять Коннору, чтобы тот вышел вместе с ним в коридор. Мимо них прошли две медсестры, и доктор Гуди тихо сказал:

— Боюсь, что мы ничего не сможем сделать для него.

— Он погиб? — не веря своим ушам, спросил Коннор.

— Он был мертв уже по прибытии. С головы до ног залит этой кислотой. Один из экипажей скорой тоже получил ожоги, и у них возникли проблемы с дыханием… один Бог знает, что это за дьявольское варево. — Врач посмотрел на часы. — Анализы займут добрую пару часов… если хотите, я могу пустить вас в комнату. Я предполагаю, что кто-то из компании уже в пути и вместе с ним направляется нейтрализатор для этой химии… хотя мне дали понять, что он не очень эффективен.

— Наверно, сейчас я ничем не могу вам помочь. Но может, вы позволите мне вернуться попозже?

Доктор оживился:

— Я думаю, это будет лучше всего. Позвоните нам примерно к ланчу — попросите сестру Филипс или меня, и мы сможем сообщить вам, как дела.

— Я ценю ваше отношение, — поблагодарил его Коннор и покинул приемное отделение.

Пока он ехал в офис, мысли не давали ему покоя. Он приехал чертовски рано, в четверть восьмого. Мисс Баннерман и старшего техника давно увезли в больницу, значит, они были на месте самое малое полчаса тому назад. То есть где-то около шести — четверти седьмого. В шесть часов утра… черт возьми, да еще час тут никто не появится. Так что они тут делали?