На сегодняшний день понятно, что явления молодежного экстремизма, расизма и фашизации существовали в России задолго до того, как к ней стали привлекать внимание средства массовой информации. Первые робкие публикации о существовании молодежных групп профашистской ориентации появились уже в строгие «застойные» годы. Но существование этих, зачастую очень небольших, группок или клубов старалось игнорироваться как СМИ, так и работниками правоохранительных органов. В основном это происходило из-за того, что в отличие от того же движения люберов или панков новоявленные «фашисты» вели себя смирно, в большинстве случаев подчинялись строгой внутригрупповой дисциплине, старались вести достаточно добропорядочный образ жизни и не привлекать к себе пристального внимания.

Однако ясно видно, что истоки молодежного правого радикализма своими корнями уходят в далекие 70–80-е годы и что факт фашизации российской молодежи обращал на себя внимание многих, в том числе и журналистов, еще несколько десятилетий назад. О самой проблеме молодежного и иных видов фашизма были написаны статьи и заметки в таких изданиях, как «Вокруг света», «Ровесник» и т. д. Одной из самых серьезных публикаций, посвященных теме молодежного фашизма, можно считать работу журналиста В. Еремина, опубликованную вместе с рядом других работ, посвященных молодежи, в книге «По неписаным законам улицы» и называвшуюся «Фашики». Книга была издана в 1991 году издательством «Юридическая литература», общим тиражом 50 000 экземпляров.

В новой России это не могло не вылиться во что-то намного более глобальное, и возникла уникальная, самая агрессивная субкультура с хорошей идейной базой, богатой традицией и своеобразной культурой. И тому причиной немало факторов:

— ухудшение условий жизни в 90-е годы

В России огромное количество молодых людей, не вошедших в число тех, кто преуспевает, с ужасом осознали, что они обречены на прозябание, что они никому не нужны, что они вряд ли будут жить лучше, чем их родители. Они поняли, что неопределенность ситуации, происходящей в стране на настоящий момент, будет длиться еще неизвестно сколько, а значит, у них не было будущего. Это заставляло искать какой-нибудь выход, порождало недовольство, толкало на бунт, на оппозицию существующему государственному строю, власти и обществу и их законам;

— война в Чечне

Когда война еще только разгоралась, проблема антипатии к «кавказцам» стояла абстрактно, хотя пострадавшие уже были и не только из Чечни, но и из других мест Кавказа и Средней Азии, где происходили локальные местные конфликты. Но после того колесо войны раскрутилось на полную силу, когда не одна мать, рыдая, получила своего сына в гробу, когда вихрем посыпались «похоронки» на братьев, друзей, сослуживцев; именно тогда российская молодежь, подогреваемая массированной пропагандой СМИ и молодежной агрессией, наконец, находит для себя врага, находит «виновного во всем происходящем».

— весьма сомнительная миграционная политика государства, повлекшая за собой множество побочных эффектов, типа вала наркотиков.

По статистике, например, в России доля русского населения составляет от 82 до 85 %. Однако по сведениям руководителя Центра по предотвращению экстремизма института социологии РАН профессора Эмиля Паина, изложенным в газете «Аргументы и Факты» № 17 за 2002 г., доля иностранных граждан в наркоторговле составляла тогда 46,7 %… Сколько сейчас, в 2007 г.? — цифры возможно еще больше… Вал наркотиков, захлестнувший страну, породил цыганские наркогородки особняков (в том же Подмосковье их немалое количество), построенные на доходы от продажи героина и маковой соломки. Это же прямо повлияло на стремительный рост преступности — количество преступлений, совершаемых приезжими наркоторговцами и бандитами, давно перешагнуло все мыслимые нормы.

Стоит ли удивляться, что некоторыми москвичами и россиянами деятельность бритоголовых воспринимается отнюдь не негативно, а с некоторым одобрением. В тех же районах, где проживает относительно много «некоренного» населения и приезжих, отношение к скин-командам (как впрочем, и ко многим другим национал-патриотическим партиям и движениям) откровенно положительное — это ли не повод властям задуматься о своей миграционной политике?

Наибольшая активность и концентрация людей, причисляющих себя к скин-движению, наблюдается в двух крупнейших городах России: Москве и Санкт-Петербурге. В Москве с начала оформления скин-движения наиболее известны были скин-группировки «Объединенная бригада 88» (ОБ—88), «Кровь и честь» (Blood and Honor), M.H.S «Moscow Hammer Skins», «Московский скинле-гион», «Белые охотники», «Бульдоги»,»Южный фронт» и многие другие. Огромное количество небольших скин-группировок появилось по всех достаточно крупных и не очень российских городах; субкультура широко прижилась и укоренилась в России.

Значительные организации бритоголовых есть в Красноярске, Томске, Иркутске, Ярославле, Волгограде, Иваново и в нескольких десятках других городов России. Причем надо отметить, что особенно сильно движение бритоголовых развито в тех городах и населенных пунктах, где длительное время существуют и развиваются организации и клубы достаточно ярко выраженного правого и леворадикального толка.

Первые бритоголовые появились в России уже в начале 90-х годов. Сначала их увидели в Москве, с той поры ставшей считаться идеологическим и духовным центром скин-движения. В это время в Москве насчитывалось не более нескольких десятков поклонников скин-культуры и идеологии. Основным местом для встреч и общения для тогдашних бритоголовых в это время становится Старый Арбат и улицы рядом с метро «Китай-город» (журнал «Под Ноль» № 3 «Как мы начинали»).

Изначально, когда движение бритоголовых в России находилось в состоянии зарождения, людей, осознающих себя скинхедами, насчитывалось крайне мало. Их эстетические и культурные вкусы вполне удовлетворялись записями иностранных скин-групп, попадавшими к ним через друзей и знакомых, и самопереводными статьями из заграничных газет и журналов, доходивших до них из того же источника. Вполне объяснимое желание послушать или почитать что-либо свое (идеологически близкое) удовлетворялось прослушиванием песен и изучением текстов некоторых отечественных групп экстремального «панкрока» или «хэви-металла». Уже в начале 90-х годов в текстах песен многих из них появлялись экстремистские и национал-шовинистские черты и оттенки, однако до настоящих скин-песен им было еще очень и очень далеко.