Богуслав коснулся красного камня на оголовье сабли: знак гридням, чтоб были наготове. Брата он так просто не отдаст… Ввяжется в драку, а там — будь что будет.

Халил-Хватко незаметно придержал коня, оказавшись позади остальных. Если начнется заваруха, он должен успеть на подворье, забрать всё самое ценное и покинуть город раньше, чем переполох дойдет до городских ворот… Скорее всего, всё получится. Не зря два года назад Хватко ходил в Мекку. К хаджи здесь относятся с почтением…

Между стражниками и возком осталось каких-то двадцать шагов, когда из возка выскочил смуглый, полуголый мальчишка.

Стражники, увидев его, рванулись вперед… И остановились.

Мальчишка вовсе не собирался убегать от них. Он ловко вскарабкался по столбу и уселся на его вершине. Пока он лез, из возка выбрался большой Ахмед с барабаном, а за ним — Мамед с длинным шестом. Шест Мамед подал мальчишке. Тот ловко подхватил его и ступил на канат.

Стражники глазели, задрав головы.

Ахмед ударил в барабан.

Мальчишка уверенно пошел по канату.

Стражники одобрительно зацокали языками.

Вот уж изумился Али, когда увидел своего нового приятеля в собственных шароварах, лезущего вверх по столбу.

А уж как удивился Али, когда Мамед подал маленькому варягу шест, и тот запросто, будто всю жизнь это делал, отправился в путешествие по натянутому канату.

Откуда Али знать, что перебегать по канату через небольшую речку, балансируя копьем, Рёрех научил Гошку еще года два назад.

Гошка дошел до второго столба, развернулся и отправился в обратный путь.

Из возка выскользнула тоненькая гибкая женщина — мать Али. Лицо ее было прикрыто, но легкие одежды не прятали ни смуглого живота, ни стройных быстрых ножек.

Хафиза завертелась юлой. Вился шелк, легкие ножки так и мелькали…

Стражники забыли о канатоходце. Похотливые глазки впились в танцовщицу…

Козлобородый даже облизнулся.

Али восхищался красотой и грацией матери. Но втайне мечтал о том, чтобы она вдруг стала некрасивой, морщинистой, как бабушка Лейла. Тогда ей не пришлось бы отдаваться всем этим мерзким богачам и начальникам…

«Когда я вырасту, я избавлю ее от этого унижения!» — поклялся он.

Стражники опомнились, когда на них легла тень всадника. Огромный чужеземец раздвинул их грудью коня. Золотая монета шлепнулась в пыль у ног барабанщика.

Стражники тут же забыли о красавице и уставились на золото.

Но взять его сейчас было нельзя. Чужеземцу это не понравится. Пожалуется начальству…

Впрочем, кто мешает вернуться сюда попозже.

Чужеземец спрыгнул с коня. То же самое сделал и его молоденький спутник.

Позади возник еще один всадник — из своих. Тоже богатый, вдобавок хаджи.

— Делайте свое дело быстрее, — бросил он недовольно. — Господин желает поговорить кое с кем наедине.

Стражники поглядели на танцовщицу и сглотнули слюни. Всё понятно.

Козлобородый бросил злой взгляд на Богуслава. Ростом он почти не уступал русу.

Богуслав в ответ ухмыльнулся нагло, вызывающе.

Козлобородый покосился на хаджи… И вступить в перепалку не рискнул.

Двое — стражник, которого лягнул Гошка, и еще один — полезли внутрь возка и тут же вылезли обратно. Не будь тут чужеземца и хаджи, они бы непременно порылись в барахле жонглеров и наверняка нашли бы что- нибудь интересное.

— Его нет, — сообщили стражники десятнику.

Козлобородый уставился на танцовщицу тяжелым недобрым взглядом… Та скромно потупилась. Десятник глубоко вздохнул… Глупо сердиться на девку. Она ляжет с любым, кто даст денег. Кстати, о деньгах… Быстрый взгляд на землю, где только что лежала золотая монета… Лежала… да уже не лежит.

Десятника звали Хаттаб ибн Раххим, и сегодня он должен был занять очень важное и очень доходное место начальника караула у полночных ворот. А вместо этого Хаттабу приказали обыскивать рынок. Ох и зол был Хаттаб на маленького ромея… Попадись он ему — собственноручно уши мальчишке обрезал. Сколько же монет падает в чужие кошели, пока Хаттаб ибн Раххим тратит время впустую?

Впрочем, он свое наверстает.

Десятник стражи развернул широкие плечи, глянул высокомерно на беловолосого чужеземца, задрал бороду и важно двинулся дальше.

Беда миновала.

Спустя некоторое время Богуслав со спутниками покинули базар. На этот раз одежда Гошки была на самом Гошке. Подмену никто не заметил: яркий наряд всегда привлекает больше внимания, чем лицо того, кто его носит. За господами шагали пешком рабы: спины их ослов гнулись под тяжестью покупок.