— Он думал всадить мне меч в спину! — усмехнулся Онисим.

— Не вмешивайся! — строго прикрикнул на него Никий и приказал Теренцию.— Говори!

— Я думал, одному опасно,— уже спокойнее сказал Теренций. — Я думал, вдруг кто-нибудь нападет на тебя.

— Кто, кто нападет?

— Не... не знаю... Грабители.

Теренций стоял, низко опустив голову, вид у него был виноватый. Никию вдруг стало жалко слугу, он усмехнулся про себя (Теренций скорее походил на жертву грабителей, чем на защитника) и сказал примирительно:

— Ладно, поговорим потом.

Повернулся к Онисиму:

— Отдай ему меч!

Онисим снова повиновался, хотя и не сразу: некоторое время он и Никий стояли неподвижно, пристально глядя в глаза друг другу. Первым опустил глаза Онисим. Он медленно протянул руку, взялся за рукоять меча и коротким рывком выдернул его из земли. Потом, обойдя Никия, подал меч Теренцию. Теренций молча взял меч за лезвие и почему-то прижал его к груди.

— Отойди,— сказал ему Никий,— нам надо договорить.

Теренций сделал несколько торопливых шагов назад, а Никий, кивнув Онисиму, подошел к стене.

— Теперь слушай, что я тебе скажу,— произнес он властным, неожиданным для самого себя тоном.— Учитель Павел говорил со мной, прежде чем направить в Рим. Он направил меня сюда не для того, чтобы служить Нерону. Или ты думаешь по-другому?

— Нет,— глухо отозвался Онисим и тут же торопливо добавил: — Я не знаю.

— Так вот знай,— подавшись вперед, чуть прищурив глаза и выпятив нижнюю губу, как бы подражая Нерону (хотя все это вышло неосознанно), сказал Никий,— учитель Павел направил меня сюда не для того, чтобы служить Нерону. Мне нечего тебе объяснять. Мы с тобой маленькие люди, братья, а не учителя. Пусть Павел договорится с Петром и Иаковым, это их дело, а не наше!

— Но Павел...— начал было Онисим, но под взглядом Никия тут же поправился: — Но учитель Павел... Он в тюрьме.

— А тебе известно, что он сам желал этого?!

— Да.

— Почему он желал этого, скажи?!

— Не знаю,— пожал плечами Онисим (и тон, и голос его, да и поза тоже выдавали явную нерешительность, которую он и не думал сейчас скрывать).

— Не знаешь! — с угрозой произнес Никий.— И я не знаю. Он сказал во время нашего последнего разговора, что пойдет в тюрьму, но я не посмел его спрашивать почему. (Павел не говорил Никию этого, так ему рассказал Симон из Эдессы, но сейчас было правильнее сказать, что он слышал это сам из уст учителя.) Я не посмел его спрашивать, почему он это делает,— продолжал Никий,— ведь он учитель, великий учитель, а я всего-навсего... Я не смею стирать пыль с его сандалий, вот что. Ты понимаешь меня, Онисим? Ты правильно меня понимаешь?

Онисим не ответил, а только, взглянув на Никия, удрученно вздохнул и снова опустил глаза.

Никий выдержал паузу, мельком глянул на стоявшего невдалеке Теренция и спросил:

— У тебя есть люди, здесь, в Риме? Они надежны?

— Да, они надежны,— кивнул Онисим,— я не раз имел возможность убедиться...

— Хорошо,— прервал его Никий.— Сколько их?

— Четырнадцать.

— Немного,— медленно выговорил Никий и снова спросил: — Их отбирал сам учитель Петр?

— Нет,— помотал головой Онисим,— я их отбирал.

— Значит, говоришь, они надежны?

— Да, надежны,— быстро ответил Онисим.— И каждый стоит троих.

— Кого троих? — усмехнулся Никий.— Здешних плебеев или преторианских гвардейцев Афрания Бурра?

— Я имел в виду солдат,— осторожно произнес Онисим.

— Хорошо. Будем считать, что ты не ошибаешься. Теперь слушай внимательно. Мне нужен ты и твои люди. Мне надо убрать кое-кого из окружения императора, прежде чем взяться за него самого. Послезавтра я отплываю в Байи, сопровождаю Агриппину, мать Нерона.

— Проклятая! — как бы про себя вскричал Онисим.

— Она может не добраться до места назначения,— продолжал Никий, как бы ничего не услышав (при этих словах Онисим вскинул на него удивленный и радостный взгляд).— Когда я вернусь, я разыщу тебя через Симона. Будь наготове и не дай обнаружить себя и своих людей, что бы ни произошло. Ты слышишь меня — что бы ни произошло! Ты понял?

— Да, но...

— Что бы ни произошло! — прервал его возражения Никий, и Онисим не посмел продолжать.— А теперь проводи меня.

И, больше ничего не добавив и махнув рукой Теренцию, Никий быстрым шагом направился в сторону императорского дворца. Теренций держался сзади за Никием, а Онисим сопровождал их, двигаясь в отдалении. Когда они вышли на освещенные улицы, Никий сделал знак Онисиму, чтобы тот отстал.

— Спрячь оружие,— сказал он Теренцию и, когда тот торопливо запахнул плащ, спросил: — Неужели ты действительно смог бы убить этого Онисима, если бы...— Он не договорил и, чуть пригнувшись, заглянул в лицо слуги.