тилась с унылым взглядом Гарри, мрачно растирающим

капли жалости к самому себе, только усталость и опуссвои лодыжки.

тошённость.

— Знаешь, я, наверное, раз сто представлял, как

— Я думала, ты пытался сделать именно это. И вымы увидимся, но, должен тебе сказать, мне и в голову

брал мир.

не приходило ничего подобного.

— Нет, — замотал головой Гарри, — я просто пы— Мне жаль, что всё произошло именно так, Гартался сделать так, чтобы дорогие мне люди избежали

ри, — она старалась, чтобы её голос звучал спокойно.

боли. Мне было бы невыносимо видеть это. Но это не

Ей до боли захотелось коснуться его, захотелось убзначит, что я выбираю весь остальной мир: я выбираю

рать со лба налипшие волосы, захотелось припасть гусебя и то, что люблю и без чего не могу жить. И истина

бами к его щекам, обнять его и снова почувствовать

в том, что, если я, действительно, хочу победить Тёммерные, знакомые удары сердца. Но она промолчала и

ного Лорда, я нуждаюсь в вас обоих. Я не могу без тене двинулась с места: она сидела, сложив руки на кобя. Я даже не могу правильно думать, когда тебя нет

ленях, уставясь в одну точку где-то чуть ниже его лерядом, у меня в голове всё путается, я пытаюсь предвого уха.

ставить, что ты делаешь, но тебя нет рядом… И некому

— Как? — Гарри наклонился и убрал верёвку со

сказать… И без Драко… — он осёкся.

своих ног. Гермиона подвинулась, чтобы дать ему ме— А что без него?

сто. — Малфой совсем в уме тронулся?

Гарри просто замотал головой.

— Он был вынужден ударить тебя. Иначе ты бы

— Я не хотел никому из вас причинять боль, — тиснова убежал.

хо произнёс он. — Это правда.

— Он не должен был привязывать меня к кровати.

— Тогда зачем ты написал в письме Драко весь

— Ну, если честно, я думала, он свяжет тебя и поэтот ужас? — спросила она. Это было жестоко, и Герложит на диван, но, думаю, тебе разница показалась

миона прекрасно понимала это. Гарри вскинул голову и

бы весьма несущественной.

удивлённо взглянул на нее. Черты его лица заостриГарри глухо заворчал.

лись.

— Не хочу говорить о Малфое. Ты что — тоже меня

— Он показал тебе?

ненавидишь? Из-за чего весь сыр-бор?

— Он сначала даже не поверил, что ты сам это наНа этот раз она взглянула на него в упор:

писал, — сказала Гермиона, гордо удержавшись от за— Ненавижу то, что ты сделал. Что ты бросил меня.

мечания, что ей он, вообще, не оставил ни строчки. —

Судорога исказила лицо Гарри.

Мне пришлось применить заклинание, чтобы доказать

— Гермиона, я…

ему.

— Я ненавижу то, что ты сделал с Драко.

Гарри стиснул пальцы так, то костяшки побелели.

— Я не хочу о нём говорить.

— Знаю, я не очень-то силён в эпистолярном жан— Ты поступил плохо. Очень плохо, — бесчувстре, — нерешительно начал он.

венно произнесла Гермиона. — И если ты думаешь, что

— Гарри. Оно было ужасным.

я позволю тебе уйти отсюда в одиночку, ты выжил из

— Я вовсе не хотел, чтобы оно было ужасным! — в

ума, Гарри Поттер. Я понятия не имею, с чего ты вбил

голосе зазвучали гнев и боль. — Я просто пытался

себе в голову, что в одиночку спасёшь мир…

быть честным. Боже, я вряд ли сейчас вспомню, что

— Я не хочу уходить отсюда без тебя, — тихо отговорил, всё как-то смазалось, но я в жизни не собикликнулся он.

рался…

Гермиона пристально взглянула на него. Ей раньше

— Не может быть, что ты имел в виду именно…

не приходило в голову, что он может лгать, но Гарри

— А тебе-то какое дело? — он неожиданно почти

не лгал. Драко тоже не лгал себе, но из других побужсорвался на крик, и Гермиона едва не кувыркнулась с

дений: просто заблуждение для него являлось слабокровати: Гарри раньше никогда не кричал на неё, нистью, а слабость презренна. Гарри же не лгал, потому