Босой ногой Мирча выковырял в земле камешек и четким ударом послал его в забор. Он давно знал, что мать умирает, но не знал, как ей помочь. Он вообще не знал, что такое смерть. В прошлом году похоронили мать хозяина — старую сморщенную бабку. На глаза ей положили две золотые монеты. Мирча их стащил, рассудив, что старухе они вряд ли понадобятся. А она на эти деньги сможет купить теплой одежды себе и Виорике.

Но что такое смерть и почему она происходит? Задать этот вопрос Виорике он не решался: она сразу начинала плакать. Мирча очень любил матушку, но вместе с тем боялся себе признаться, что немного презирал ее за слабость: встретившись с трудностями, она тут же опускала руки и говорила, что на все воля Божья.

Грубый подзатыльник хозяина едва не сбил малыша:

— Не видишь, что гости у нас, — прикрикнул он. — Помоги с лошадьми.

Сам он поспешил навстречу красивой молодой женщине в роскошном наряде. Ее густые медового цвета волосы были красиво уложены — на голове корона, и локоны ниже плеч. Завидев хозяина дома, госпожа милостиво кивнула.

Забыв про лошадей, Мирча завороженно уставился на незнакомку. Еще ни разу в жизни он не видел такой красавицы. В ней, казалось, нет никаких недостатков, разве что кожа слишком бледная. Наверное, все потому, что слишком долго сидела в экипаже, — решил Мирча. Женщина притягивала к себе, словно золото, и он осторожно подошел поближе. Может, она и ненастоящая вовсе. Тронешь, и тут же исчезнет. Однако не успел мальчик сделать и пары шагов, как гостья стремительно обернулась. Странно, он же шел совершенно бесшумно. «Сейчас прогонит», — подумал Мирча и тут же гордо вздернул подбородок. Ей это явно понравилось:

— Смелый малыш, — ее голос как теплое молоко согрел и утешил. — Кто он?

— Сын служанки, — подобострастно поклонился хозяин. — Сколько раз говорил, чтобы не крутился здесь, а все бестолку. Я прогоню его, ваша милость…

— Не надо, — женщина присела перед Мирчей, и вдруг ее глаза удивленно расширились. Тонкие ноздри затрепетали, вбирая запах ребенка. — Не может быть…

Она удивленно потерла лоб, словно не веря себе, потом снова притянула к себе Мирчу. Он доверчиво прильнул к ней — словно после долгого путешествия впервые оказался дома. Стало тепло, уютно и безопасно.

— Кто его мать? Она жива? — незнакомка тем временем терзала хозяина вопросами.

— Да, жива, — растерянно отвечал тот. — При кухне служит. Нерасторопная малость, но меня устраивает.

— Покажите мою комнату, — приказала гостья. — Этот ребенок пойдет со мной.

И Мирча снова прижался к нежной прохладной руке.

— Он же грязный…

Она разгневанно дернула плечом:

— А кто здесь может похвастаться чистотой? Приведите ко мне его мать — немедленно!

— Мои ковры…

— Ковры сменишь — невелика потеря! Я сказала — немедленно!

Впервые в жизни Мирча поднялся на второй этажа господского дома. Здесь царили роскошь и великолепие, все сверкало показным богатством. Он сунул палец в рот, восхищенно озираясь.

— Нравится?

— Очень, — кивнул Мирча и неуверенно добавил: — А как зовут вашу светлость?

— Аргента.

После короткого стука в комнату вошла Виорика. Низко кланяясь, она пробормотала:

— Мне приказали прийти… Матерь божья, Мирча, ты здесь? Простите его, госпожа…

— Перестань унижаться, Виорика, — властно потребовала Аргента. — Помни, кто ты, и веди соответственно своему положению.

Этот голос… она бы узнала его из тысячи. Не веря, Виорика подняла голову:

— Матушка? Матушка! — и с плачем бросилась в объятия Аргенты. — Мама! Это ты?

Мирча вытащил палец изо рта и уставился на двух женщин. Значит, Аргента его бабушка? Надо же! А священник на исповеди говорил, что Бог терпеть не может хорошие шутки.

— …Когда они ушли, я долго лежала в листьях. Потом поняла, что заблудилась: несколько дней блуждала по лесу, ела орехи, жевала кору. Потом вышла к какой-то деревне и там узнала, что вас больше нет. Поставила свечку в церкви и пошла топиться.

— Отчего ж не утопилась? — со странной интонацией спросила Аргента.

— Вода слишком холодной была, только платье зря намочила.

Была ночь, Мирча, вымытый и накормленный спал на широкой постели.

Виорика держала Аргенту за руки и рассказывала, рассказывала, рассказывала.

— Деньги все у меня на роды ушли, едва не умерла. Мирча крупный родился. Как оправилась немного, пошла в служанки. Так здесь и оказалась. Не думала, что Бог счастье такое напоследок пошлет — тебя, матушка, увидеть… Ты же не оставишь Мирчу одного, да? Позаботишься о нем?

— Странные мысли у тебя, Виорика… Умирать зачем-то надумала.

— Больна я.

Аргента пристально взглянула на дочь, потом взяла ее лицо в ладони:

— Смотри мне прямо в глаза, не моргая… Прямо в глаза!

Виорика послушно взметнула ресницы. Черная, острая тень ударила по зрачкам, ввинчиваясь все глубже и глубже. В голове что-то вспыхнуло, и Виорика лишилась чувств.

Очнулась Виорика оттого, что мать расчесывала ей спутанные волосы.

— Кто он? — обманчиво спокойно спросила Аргента. — Кто тот мужчина, что испоганил твое тело позорной болезнью, из-за которой ты теперь гниешь заживо.