— Пустите меня, — всхлипываю я. — Он такой одинокий.

— Ты дура! — рычит Райан. — Долбаная дура!

— Это было абсолютно, чертовски глупо, — говорит Оуэн, но протягивает руку, чтобы помочь мне встать.

Я не беру его за руку, потому что в моей голове шепот: «Не прикасайся к нему».

— Я не буду, я не буду, я не буду, — говорю я вслух.

Чем больше соли Оуэн сыплет мне на голову, тем глупее я себя чувствую. Сколько соли может вместиться в ведро, кстати? Дышать легче, и слезы высыхают. Когда я бросаю взгляд на Дверь, вижу, что дверца машинки закрыта и пурпура с зеленью больше не заметно.

Я стряхиваю соль с головы и поднимаюсь. Мир вокруг меня кружится, кажется, меня сейчас стошнит.

— Наверное, мне надо снова лечь. — Что я и делаю, медленно и осторожно.

«Наверное, тебе не следует трогать чертовы Двери в Ад». Я знаю этот шепот. Это Райан. Я смотрю на него. Его рот искривлен гримасой.

— Я не собиралась трогать ее, — говорю я. — Она меня заставила.

— Я… — начинает Райан и заканчивает шепотом: — Ты слышишь это?

— Да. — Я закрываю глаза, чтобы прекратить головокружение, и все мое тело начинает вздрагивать.

Теперь, на этот раз громко, Райан спрашивает:

— Ты слышала это?

— Нет… — Я снова открываю глаза. Тошнота отступает.

— Вероятно, побочный эффект от прикосновения к Двери, — отвлеченно говорит Оуэн.

Он нравится мне все меньше и меньше с каждой секундой.

— Она меня заставила, — упорствую я.

Райан невозмутимо смотрит на меня. Он не выглядит раздраженным, он ведь чертовски сдержан. Он мог бы съесть шестерых младенцев и седьмого на десерт, я его знаю.

— Мы поговорим об этом позже, — наконец заявляет он.

Я подтягиваю колени ближе и опускаю голову между ними, делая глубокие вдохи, а он тем временем обращается к Оуэну.

— Спасибо, что показал нам свою Дверь, — нараспев говорит он.

Полагаю, это их ритуальная фраза. Охотники странные.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Оуэн с такой же интонацией, потом добавляет: — Я никогда не делал этого раньше. — И вполголоса, словно я не могу его слышать: — Она никогда не притягивала меня.

— Что ж, Элли особенная, — говорит Райан.

Я ущипнула бы его, но пока что с трудом даже дышу.

— Мы уходим? — спрашиваю я. — Я хотела бы убраться отсюда. Не обижайся, Оуэн.

— Не принято! — Жизнерадостный британский акцент возвращается. — Оставляю это на ваше усмотрение. Вы знаете, что Нарния снова в городе, верно?

Райан моргает:

— Нет. Но…

Оуэн перебивает его:

— Она в обычном месте. И ты, моя милая, — говорит он мне, — должна мне пирог.

Потом он разворачивается и уходит, даже не попрощавшись. Я наблюдаю, как он поправляет бейсболку по пути. Понимаю, почему Райан не любит охотников в бейсболках. И я не принесу ему вкусный пирог. Испеку персиковый. Персиковые пироги всегда кашеобразные.

— Ты в порядке? — Райан садится на корточки рядом со мной.

— Если нет, это имеет какое-то значение? — спрашиваю я, продолжая держать голову между коленей.

Жаль, что я надела такие тесные джинсы, но других чистых не было.

— Нет, — отвечает Райан и тащит меня за руку.

Несмотря на то, что Райан поддерживает меня, я шатаюсь. Я измучена. И когда мы проходим мимо стиральной машины с Дверью, я снова чувствую боль, плач, одиночество. Я вздрагиваю.

Я теперь сомневаюсь насчет теории, что молодые охотники сексуальны, но Райан в любом случае самый привлекательный из тех, кого я видела. Пока мы движемся по направлению к выходу из больницы — он следит за указателями, а я спотыкаюсь, — я украдкой разглядываю его; его профиль — сплошные прямые линии и резкие впадины, эти контуры так и хочешь облизать. Его лицо слегка затенено полями шляпы, и мне ужасно хочется сорвать с него шляпу и прикоснуться к нему.

По всей видимости, я делаю это не настолько незаметно. Он косится на меня и улыбается, как будто не собирался этого делать.

Боже мой, мне это нравится. Он не часто так делает. Улыбка и то, что он продолжает бережно меня поддерживать, не позволяя мне упасть, его теплая, обнимающая меня рука — этого мне достаточно. Думаю, я удержу его. С учетом моей слабости, это действительно сильное решение. Я хихикаю.

Но…

Какая-то часть меня, глубоко внутри, вздрагивает. Нехорошо. Что-то происходит.

Вас когда-нибудь охватывала дрожь, непонятно от чего, и в мозг проникала странная мысль, непонятно почему? Такая мысль сейчас пришла в голову мне, прервав глупые грезы. Коридор подозрительно пуст.

— Рай?

Я пытаюсь сосредоточиться. В коридоре тихо, слышны только звуки наших шагов, и вместо людей я вижу двери, двери и черноту.

— Мм?

Это неправильно. Райан… растерян? Имею в виду, что я сама ужасна, но у меня было достаточно подтверждений тому, что Райан этому неподвластен. Так что либо мной завладел суккуб и мне светит самое приятное времяпрепровождение в жизни, перед тем как я взорвусь и умру (однажды это случилось с одним типом, попытавшимся стащить бутылку холодного чая, пока мы с Райаном были наверху, и мне на лицо капала вода с кровью, пока я отмывала типа с подвального потолка), либо что-то не так.