— До санатория? — радостно воскликнула девушка, и, увидев, что мужчина утверди-тельно кивнул головой, громко рассмеялась:- Это мне как раз по пути. Ну, идемте, идемте же быстрей!

А минут через пятнадцать автобус остановился у дома тёти Фани, напротив небольшого здания местного санатория-профилактория который, как помнит Ника, существовал здесь всегда, и больных отдыхающих здесь было всегда предостаточно, так как лечили их радоновыми ваннами, и, по словам тёти весьма успешно.

Выгрузив вещи на обочину, маленький автобус умчался дальше по широкому, ярко ос-вещенному шоссе. Огромный фонарь на столбе освещал двор тёти Фани, тротуар и ка-рагач, росший у дома. Подойдя к дереву, Ника почувствовала, как сердце её затрепета-ло, но, упрямо тряхнув головой и, сделав глубокий вдох и выдох, она подняла сумки и вошла в калитку.

Сонный женский голос за дверью спрашивал испуганно:

— Кто там?

— Это я, тётя Фаня, я Ника! — отвечала девушка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Когда же дверь, наконец, распахнулась, Ника повисла на шее пожилой женщины.

— А ты чего здесь делаешь? — спросил вдруг другой женский голос, и девушка, вино-вато взглянув на спрашивающую женщину, растерянно произнесла:

— Он не встретил меня, мама!

Было уже, наверное, часов двенадцать дня, когда Ника вышла из автобуса на оста-новке под красивым названием "Солнечная", и пошла в сторону дома Игоря.

— Да! — думала она, мысленно прикидывая расстояние. — Я здесь до утра таскала бы свои вещи.

Игоря дома не было. Зато свекровь, Нинель Петровна, сухонькая маленькая женщина лет пятидесяти, засуетилась, усаживая Нику за стол, где закипал небольшой электричес-кий чайник. Наливая в небольшую пиалочку душистый чай, и, подавая её Нике, она спросила, наконец:

— А почему ты остановилась у тети?

Странно, но Ника ждала этого вопроса, и когда он прозвучал, она внимательно посмот-рела на Нинель Петровну и тихо произнесла:

— Почему Игорь не встретил меня? Я же послала ему телеграмму.

Сидевшая перед Нико пожилая женщина беспокойно заёрзала, одно плечо её судо-рожно дернулось, глаза за круглыми маленькими очками растерянно забегали. Поспешно схватив со стола пиалу с чаем, она отхлебнула глоток, тут — же закашлялась, зашлась в

продолжительном кашле, но когда Ника встала из-за стола, она торопливо заговорила, перемежая речь кашлем:

— Ты знаешь, мы не получали твоей телеграммы! Мы даже не знали, что ты едешь!

Это было неправдой. Ника увидела свою телеграмму сразу же, как только вошла в квар-тиру. Маленький, сложенный напополам клочок бумаги с яркой синей полосой, лежал в прихожей на тумбочке, и один край, приподнявшись, открывал слова:- Еду. Поезд…

Зачем она лжет, эта женщина в возрасте, в прошлом педагог и неплохой педагог. Зачем ей это нужно? Но, подумав, Ника решила:

— Ладно! Не буду обращать внимания на такие мелочи.

Улыбнувшись настороженно замершей женщине, она спросила:

— А где Игорь?

— Он в бане! Должен вот-вот подойти!

И точно! Словно в ответ на её слова раздался звонок и через минуту, в комнату, где они сидели, вошел Игорь.

— Здравствуй Игорь! — произнесла радостно Ника, поднимаясь навстречу мужу.

Но он холодно глянул на неё своими серыми строгими глазами, молча прошел мимо и скрылся в спальне.

Ника стояла посередине зала и растерянно смотрела на колышущиеся занавески спаль-ни. Она даже не услышала звука захлопнувшейся за кем-то двери. Вздохнув, Ника прош- ла в спальню.

— Игорь, здравствуй! — произнесла она опять, подходя ближе к мужчине, стоящему к ней спиной.

Она потянула мужчину за рукав, шутливо улыбаясь, но вдруг быстрый взмах руки и Ника с ужасом почувствовала боль в щеке. Нет, скорее всего, не боль, а ощущение онемев-шего тела, а затем желание быстрей избавиться от этого чувства. Зажав ладонью щеку, она смотрела на Игоря своими пронзительно черными глазами, в которых застыло недо-умение, боль и слёзы.

— За что? — прошептала она, и в её глазах вдруг появились блики, похожие на вспы-хивающие огоньки тлеющих в ночи углей догорающего костра.

— За то, что я тебя тут как идиот, жду третий месяц. Все мне смеются в лицо, и гово-рят:- Ну, парень, сбежала от тебя твоя жена. Сбежала! Как по твоему, приятно мне это слышать каждый день по несколько раз?

— Но ты ведь знал, что я приеду! Ты получил багажом мои вещи, а это уже означало, что я еду. А ещё… ещё я ждала тебя всё это время. — тихо говорила Ника, глядя присталь-но на этого красивого и неприступного мужчину, который был её мужем, и который, на её слова, лишь усмехнулся и скрестив руки на груди, гордо вскинул голову. Тугие завитки его кудрей откинулись назад, открыв взору Ники упрямо нахмуренный лоб, плотно сжа-тые губы, сдвинутые к переносице густые светлые брови, под которыми непримиримым холодным блеском сияли серые глаза.