Вета лихорадочно тёрла виски, пытаясь вернуть в происходящее логику. Однако, подушечки пальцев снова заныли, напоминая о недавних ранках и пришлось оставить это занятие. Самый обыкновенный день за окном кухни опровергал напрочь все рассуждения кардиналов. С улицы несся визг покрышек, шум моторов и какие-то невнятные вопли. Синица в "чёрном берете" зависла перед стеклом, словно проверяя, нет ли чего поживиться, и упорхнула по своим делам.

"Гнать их всех надо, гнать в три шеи. Сейчас уже двенадцать, наверное. Ленке бы позвонить, узнать, что там, на Лехновке…"

— Всё это какое-то безумие…

— Не спорю, — отозвался Бертран, не оборачиваясь. — Быть может, времени нет вовсе, откуда нам знать? Может, мы существуем только здесь и сейчас.

— Но я же помню, что было до. Я помню, я знаю, что это было.

— Что есть память, как не осознание прошлого?

"Так нельзя. Это неправильно. Если так и дальше пойдёт, я начну думать, что мне нравится эта спесивая морда. Всё это добром не кончится".

И всё же она стояла, оперевшись на мойку, и смотрела — жадно, стараясь запомнить каждую чёрточку и тень морщинки.

— Я могу как-то помочь?

— У меня стойкое ощущение, что ты ко мне липнешь.

Вета отпрянула, побелев, будто её ударило током.

"Липнешь? Липнешь?!"

— У тебя комплекс недостатка отцовской любви, — бесстрастно добавил он. — Вот и липнешь ко всем, кто старше тебя.

— Липну?

— Ну, да. Как та собака у теплотрассы. Сколько лет было Сергею Павловичу?

Девушка молчала, понимая, что кардинал прав. И правда эта ранила хуже острого ножа.

— Это просто от нехватки любви отца. Это пройдёт. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я ведь был у тебя в мозгах.

Иветта отчаянно сжала кулаки, развернулась и встретилась взглядом со скрюченным пленником, у двери.

— Может, распакуешь меня? — предложил Валентин. — Неудобно, затекло всё.

Девушка молча кивнула и вышла в комнату. Субботнее осеннее солнце обливало молочным светом два мягких кресла в накидках, угрюмый платяной шкаф, колченогий стул и собранный стол-тумбу. В углу, на разложенном диване, разметалась гостья. Склонившись, Вета машинально потрогала её лоб, убедившись в том, что жар спал, и поправила сбившееся одеяло. Рука потянулась, чтобы убрать прядки, налипшие на мокрый висок, но тут же отодвинулась.

"Я так с ума сойду. С ума. Её кто-то дома ждёт".

Решив, что свет только мешает, она решительно задёрнула плотные шторы, вернув комнату во власть бархатного сумрака, и вынула ножницы из ящика в столе.

Олег скрутил пленника на совесть: несмотря на то, что руки уже заметно вспотели, запястья было бы сложно выпростать из такого толстого слоя скотча. Едва Вета перерезала ленту, Валентин охнул, потирая затёкшие кисти и плечи, а затем икры, когда ноги обрели свободу.

— Зря ты это делаешь, — заметил Мартин, не отрываясь от едва видимого облака, сконцентрированного в центре кухни. — Боком выйдет.

— Чё ты этих уродов слушаешь, — презрительно бросил вор, расстёгивая куртку. — По ним же видно — убьют и не спросят, как звали.

Девушке почудилось, будто плечи Бертрана едва заметно просели.

— Пошли хоть поговорим, — Валентин кивнул в сторону комнаты. — Сколько не виделись…

"Никогда не виделись", — хотела парировать Иветта, но промолчала.

В полутёмной комнате он по-хозяйски упал на диван, чудом не задев спящую девочку. Хозяйка села на самый краешек, сложив руки на коленях. Как школьница. Всё шло не так, она чувствовала это. Будто с того момента, когда они увидели друг друга, нарушилось какое-то волшебное табу, запрещающее лицезреть менестрелю принцессу и наоборот.

— Неплохо тут, у тебя, — осклабился гость, стаскивая куртку.

Он подвинулся ближе и Вета поморщилась: от вора несло п?том и перегаром.

— Что ж ты не позвала ни разу, в гости не пригласила? — осведомился Валентин, приобнимая её. — Я ждал-ждал, ждал-ждал…

Девушка вздрогнула и сбросила руку с плеча.

— Ты не такой был…

— Жизнь научила. Бери, что плохо лежит, а то возьмёт кто-то другой. А ты как раз плохо лежишь.

— Я же не вещь…

— Разве ты не этого хотела? У тебя тогда даже голос дрожал!

Вета покачала головой, не сводя с него раненого, негодующего взгляда.

— Да ладно тебе, — распаляясь, озлился Валентин, — хватит цену-то набивать! Тоже мне, недотрога…

Он легко опрокинул девушку навзничь, и, уже задирая майку, получил ощутимый удар кулаком в затылок. Обернувшись, вор с удивлением увидел длинноногого белобрысого мальчишку в розовой пижамке, который тут же зарядил ему в левый глаз. От неожиданности Валентин завопил и рухнул на пол. Поднявшись, он получил несколько резких ударов в уже пострадавшую челюсть и поставил неприятелю подножку. Парнишка навзничь упал на ковёр.