"Гигантский спрут напал на японское судно"

"Экстрасенсы заявляют о скором апокалипсисе"

Девушка поморщилась и закрыла программу: подошла её очередь.

Валентин наслаждался ясным октябрьским днём. Он только что вышел из парикмахерской, щеголяя новой стрижкой. А до этого на нём весьма удачно сели дорогие джинсы и замшевые туфли, которые он приобрёл на краденые деньги. Мужчина позавтракал в презентабельном кафе и, памятуя, что на дворе конец месяца, и отправился к банкомату, у которого уже собралась приличная очередь. Хмурые металлурги негромко переговаривались и нетерпеливо дымили дешёвым "Альянсом". Повернув колбы против часовой стрелки, Валентин лениво прогуливался вдоль колонны, а в пустом сосуде под курткой копились серебристые песчинки. Очередь начала постепенно уменьшаться, человек за человеком, всё быстрее и быстрее, пока совсем не иссякла. "Бог" потряс часами и, найдя их неполными, отправился к ближайшей школе. За углом он угостил пару лоботрясов дорогими сигаретами, и, пока они курили, прогуливая уроки, обчистил и их. Заполнить колбу временем до отказа хватило одной очереди к терапевту в старой поликлинике.

В кармане оставалась ещё несколько тысяч, но Валентин решил пополнить запасы, чтобы залечь на дно с комфортом, ни в чём не нуждаясь. Приглядев у бордюра мордатого нувориша, что пытался выволочь из салона "Нисана" объёмное брюхо, мужчина глубоко вдохнул и повернул часы. Богатей оправдал надежды: в его портмоне слиплись не только зелёные, но и красные купюры, которые удобно поместились в карманах краденой куртки. Насвистывая, Валентин вернулся на тротуар, достал и повернул часы, закрывая устье. Он попытался убрать сосуд, но тот вдруг зацепился за чехол, никак не желая пролезать. Не понимая в чём причина, мужчина сначала пытался протолкнуть колбу, затем, разозлившись, торопливо выдернул её из-под куртки и в этот миг ход времени восстановился.

Потеряв равновесие, он закачался и тут же получил толчок в спину. Часы выскользнули.

На полупустой остановке околачивались двое. Иветта не приглядывалась, но оба показались похожими на Сергея Павловича. Девушка поджала губы, сдерживая слёзы, и отошла, чтобы пропустить одного из мужчин в душный зев маршрутки. Спиной она натолкнулась на второго и обернулась.

Вета видела, как колба, будто в замедленной съёмке, три раза перевернулась в воздухе и печально звякнула о бордюр, взорвавшись тысячью хрустальных искр.

— Мать твою! Корова! — истерично завопил он. — Неуклюжая, неповоротливая корова!

— Простите… — вздрогнула девушка и упала на колени, безуспешно пытаясь собрать осколки. Битое стекло больно ранило тонкие пальцы, но Иветта почти не замечала этого, карминная кровь всё больше смешивалась с серебристым песком. Увидев это, незнакомец взвыл громче и отчаяннее.

— Что ты наделала!

— Я нечаянно, нечаянно… — как заведённая, повторяла Вета. Казалось, ещё чуть-чуть и слёзы хлынут по бледным щекам.

— Ты всё испортила! Всё испортила!!

— Я же извинилась! Чего Вам ещё надо?! — навзрыд вскрикнула девушка и заплакала.

Солёные капли падали на серебристый песок и, сливаясь с ним и кровью, вскипали, как сода, гашёная уксусом. Незнакомец повизгивал от страха, то и дело пытаясь сгрести содержимое, но тут же боязливо отдёргивал пальцы.

К остановке причалила белобокая "ГАЗель", и Вета торопливо скрылась в салоне.

Беловатая пена, тем временем, начала исходить голубоватым дымом, который раздёргивал в разные стороны осенний ветер. Через несколько минут на асфальте темнело лишь влажное пятно. Обезумевший Валентин судорожно обшаривал серый бетон, в безуспешных поисках осколков — часы растаяли вместе с песком. С трудом осознав этот ужасный факт, он воровато огляделся и бросился вверх по улице.

В определенном возрасте столкновения между людьми

начинают осложняться борьбой со временем. И это уже безнадежно.

Камю А.

Пальцы болели, кровоточа сквозь бактерицидные пластыри, которыми помогла обклеиться главбух, Нина Николаевна. Стиснув зубы, Иветта усердно набивала приказ, свернув окно с цветами фона для нового макета. Изредка с подбородка капала слеза, разбиваясь о кромку стола.

"Мы встречались два года. Что его вдруг перестало устраивать? Что?"

— Иви, ты до ночи засела? — окликнула её бухгалтерша Лена. — Пошли, проводишь меня до "Пассажа".

— Не могу, — буркнула девушка, не отрываясь от текста, — иди одна.

Лена демонстративно вздохнула, поправила шарфик с пайетками и хлопнула дверью. Вета позвонила сторожу, чтобы зашёл через два часа, и закрылась изнутри. Она распечатала, наконец, приказы и сложила их в папку, вместе с зарегистрированными письмами. Когда за окнами стемнело, она даже не вспомнила включить свет, и монитор заливал её сосредоточенное лицо синевато-мертвенным сиянием.

"Он говорил, что я — всё. Что ещё пару недель и он разведётся. Что лучше лежать в могиле, чем с ней рядом… И всё это обман, обман… Да разве можно так врать: в глаза, чуть ли не со слезами? Видно, сказкам место только в тетрадках…"

Лазоревый цвет в редакторе никак не желал сочетаться с коричневым, как девушка ни старалась. В итоге с последним пришлось расстаться путём обширного высветления и преобразования до орехового. Осталось подкорректировать тени надписи "Окна плюс" и выбрать наилучший вариант композиции.