Один из экспертов в какой-то экзотической научной области говорил репортеру:

— Помните старый научно-фантастический фильм «День, когда Земля остановилась»? Инопланетянин для того, чтобы явить свою силу, на полчаса парализовал все автомобили и прочую технику на планете. Так вот, в Кулпепере случилось примерно то же самое. Мир вдруг взял и… остановился.

Кэбот в сердцах метнулась к телевизору и выключила его. Болтовня многочисленных «экспертов» действовала ей на нервы. Благодаря шифрованным информационным сводкам она была осведомлена об инциденте куда лучше, чем Национальная администрация по океану и атмосфере или Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям.

Она знала, что природа не имеет никакого отношения к трагедии в Кулпепере, это чье-то впечатляющее преступление. Поэтому все толки о геомагнитной аномалии, или об особенно сильной буре на Солнце, или о массивном выбросе вещества солнечной короны — все эти толки сознательно маскировали уже очевидную для американского правительства правду.

А правда заключалась в том, что банковские комплексы Кулпепера пострадали от почти ювелирно сфокусированного электромагнитного импульса неслыханной силы. Что-то вроде электромагнитной бомбы — «беспрецедентного технологического совершенства», как писали в секретной сводке. Аналитиков ЦРУ поразили два факта. Во-первых, «пробивная сила» импульса. Банковские системы Кулпепера имели тот же суперсовременный уровень защиты от «нормального» электромагнитного импульса, что и другие стратегические объекты общенационального значения. Но этотэлектромагнитный импульс, как поняла Кэбот, все современные примочки преодолел играючи. Второе, что озадачивало аналитиков, — шокирующая «хирургическая точность» удара: определенный участок города. Это пугало еще больше. Стало быть, примененное оружие превосходило все известное Пентагону не только по силе, но и по точности. Ничего подобного на вооружении американской армии не имелось, таких аппаратов не было даже в экспериментальной стадии!

Читая сводки, Кэбот испытывала… облегчение. Потому что из них следовало, что к ней инцидент в Кулпепере не имел никакого отношения. Электромагнитный импульс выходил за пределы ее компетенции, разве что его использовали ее «подопечные» террористы-исламисты (а в деле пока не имелось ни малейшего исламского следа). И поскольку хлопот у нее было и без того хоть отбавляй, она радовалась, что никто не навесит на нее еще и кулпеперский казус.

Две недели назад ей «стукнули», что готовятся бомбовые удары против отелей в Бангкоке и Куала-Лумпуре, и она белкой вертелась, проверяя эту информацию. Тут явно никаких электромагнитных изысков не предполагалось — обычный хорошо скоординированный по времени и эффектный удар в духе «Аль-Каиды». При помощи несчастных дураков, которые готовы взорвать себя во имя сомнительной цели.

Поэтому Кулпепер был ей до фонаря.

Уилсон готовился к предстоящему, как к торжественному событию: принял душ, тщательно побрился и оделся во все чистое, заранее приготовленное.

Правда, не в смокинг и не во фрак, а в синий рабочий комбинезон с именем «Джим» в белом овале на груди. Плюс кроссовки. Типичный сантехник или электрик. Только одна невидимая разница: у этого «сантехника» или «электрика» в широкой штанине лежал десантный штык-нож из лавочки армейских товаров.

Уилсон плутовато усмехнулся своему отражению в большом зеркале.

Перед выходом он надел на руку часы. Те самые заурядные часы, которые у него отняли при аресте в Сан-Франциско десять лет назад. В ящичке с прочими его вещами они кочевали за ним из тюрьмы в тюрьму.

Десять лет у него были отняты не только часы, но и время.

А что поделывал той порой Робби Мэддокс, подставивший его поганый слизняк? Пока Уилсон видел только кусочек неба сквозь решетку или таращился на глухую стену камеры, как и где развлекался мистер Мэддокс? Пока Уилсону совали пищу, как собаке, через клапан в двери, и он месяцами не видел человеческого лица и беседовал с умывальником, в каких ресторанах посиживал Мэддокс? Какие хиты он слушал, пока Уилсон горланил в камере куски забытых песен?

Ответ на эти риторические вопросы был один: за все эти годы придурок Мэддокс, похоже, умудрился не получить от жизни ничего хорошего. Он сам большую часть времени провел по кутузкам: год там, два здесь, полгода погулял и опять попался, и снова год там, три здесь, вышел — почти тут же повязали… Всю эту информацию Уилсону сообщил частный детектив по имени Фремо. Тот за две недели и Мэддокса нашел, и всю его жалкую биографию разузнал.

Последний год Мэддокс жил в городке Ваверли, штат Небраска. Пригород Линкольна. Там он лечил переломы, полученные при автомобильной аварии. Полиция подозревала, что аварию он устроил сам — в надежде на жирный куш от страховой компании. Куш получить не удалось, и Мэддокс жил в доме сестры и за ее счет. Выздоровел давно, однако идти работать не спешил. Он никогда в жизни не работал, и начинать в его «преклонных годах» было неловко.

Уилсон в зеркале нахмурился. Конечно, задуманное им было чистой воды капризом. Убийство Мэддокса не имело никакого отношения к тому великому свершению, накануне которого Уилсон стоял. Хуже того, по дурной случайности он мог погореть на этом убийстве — и тем зачеркнуть свои грандиозные планы. Да и насилие ему, честно говоря, было противно. Для высокой цели он был готов хладнокровно убить миллионы людей, но зарезать одного конкретного человека… Однако не отомсти он Мэддоксу, в душе осталась бы неудовлетворенность. Поэтому отомстить следовало — для порядка.

Разумеется, Робби Мэддокс ни своей жизнью, ни своей смертью не вернет бессмысленно украденные годы. Однако не убить его было бы досадным упущением.

Уилсон ободряюще улыбнулся самому себе в зеркале и зашагал к выходу из гостиничного номера.

«Средь бела дня».

Эта фраза из криминальных репортажей всегда забавляла Уилсона. Как будто существовало некое особенно яркое освещение, делавшее преступление предельно безобразным, а бегство преступника невозможным. Если бы!.. Банки и дальше преспокойно грабили средь бела дня, и людей убивали средь бела дня. И лиходеи безнаказанно уносили ноги.