Ольга замялась.

— Разве вы не хотите вручить подарок лично? — спросила она. — Свадьба, насколько я знаю, буквально на днях. Возможно, даже завтра или послезавтра.

— Да, конечно. Но мне бы лучше по почте…

Это прозвучало беспомощно, и Берк от досады прикусил язык.

— Разве вы не приглашены на свадьбу?

— Р-разумеется, приглашен. Просто я сейчас путешествую…

— Извините, — сухо сказала Ольга, — я не вправе разглашать приватную информацию. Попробуйте убедить мою начальницу, госпожу Пулецкую. Но она, как и вы, путешествует. Вернется — и позвонит вам. В среду. Вы сейчас в Штатах?

— Да.

— Какой временной пояс?

— Скалистые горы.

— Хорошо, пишу. Диктуйте ваш телефон. Она позвонит вам в среду с восьми до полудня.

— До среды целая неделя! — взмолился Берк. — Я могу опоздать со свадебным подарком.

— Извините, я и так иду вам навстречу. Обычно о таких справках и речи быть не может.

Рей Коваленко рвал и метал. Он перебрал все известные ему ругательства и теперь только непрестанно шептал: «Черт! Черт! Черт!»

Проклятая фамилия не вспоминалась.

Дома, в исступлении злости на самого себя, он перепроверил карманы всей своей одежды, даже той, что год не носил. В офисе перевернул весь кабинет. Нигде не было той чертовой библиотечной карточки, которую Берк сунул ему в пабе «Найтингейл армс»!

И самого Берка как корова языком слизала. К телефону никто не подходил. По просьбе Коваленко сотрудники Гарды звонили в дверь его квартиры. Никого. Эти чистоплюи не решились зайти без ордера. Куда уехал Берк, соседи не знали. А старый козел, его тесть Томми Ахерн, уже с семи утра был накачан виски и на все вопросы отвечал блаженной улыбкой.

Коваленко не счел за труд разыскать родителей Берка в Виргинии, но они вполне искренне удивились, что их сын не в Дублине.

Самое обидное, что из разговора с Берком в памяти Коваленко застряли кой-какие детали. Однако самого главного — настоящего имени «Франциско д'Анконии» — он не мог припомнить, сколько ни силился! Уильямс? Уилберг? Этот тип был в Белграде. Сидел в Алленвуде. Но там тысячи сидели. Закончил… что он закончил, мать вашу? Что-то жутко престижное, с буквы… с какой же буквы?..

Упрямая сучка Андреа Кэбот звонила ему дважды в день. Ему было неловко перед собственной секретаршей — он прятался от Кэбот как мальчишка.

Уистерер? Уиммерсон?

В полном остервенении Коваленко рванул в Дублин. Как он и ожидал, старик Ахерн и сквозь винные пары отлично соображал — сначала сочно послал Коваленко куда подальше, затем предложил сделку: с его конторы снимают все обвинения, разрешают дальнейшую работу, а Берку дают новый чистенький американский паспорт.

— Ладно, твоя взяла! — взревел Коваленко.

— Ну и, конечно, мы ждем достойной денежной компенсации, — прибавил Томми Ахерн.

— О какой гребаной компенсации речь?

— Потери в результате вынужденного простоя.

— Я не уполномочен…

— Было бы желание, а полномочия всегда найдутся. Всего доброго.

Томми Ахерн по-свойски взял его за локоть и вывел за дверь.

В дверях Коваленко уперся.

— Я могу написать вам письмо… с извинениями: мол, закрытие вашей фирмы произошло в результате досадной ошибки…

— Твоей досадной ошибкой, — поправил старик Ахерн.

— Ну да, моей. А ваши адвокатские крючки сумеют разыграть мое письмо по полной программе и вытрясти из кого надо… достойную компенсацию.

— Ладно, — сказал старик Ахерн, — садись и пиши письмо.

— Я вам лучше по почте…

— Неужели я похож на старого козла, которого только ленивый не обманет?

Коваленко вздохнул и пошел к столу.

Под диктовку ирландца он настрочил покаянный документ. Когда тот был подписан, старик Ахерн положил его в сейф и удовлетворенно бросил фэбээровцу:

— Майкл в Штатах.

— Где именно?

— В Неваде.

— Конкретней. В Неваде три Ирландии поместятся, и еще останется место для пары Шотландий!

Старик Ахерн равнодушно пожал плечами:

— Ты ищейка, тебе и карты в руки. Если он позвонит, я его тут же с тобой свяжу. Слово чести.

— Верни письмо!

— Размечтался!

Больше ничего из старика вытрясти не удалось. У Коваленко сложилось впечатление, что тот не врет и действительно не знает, где конкретно находится его зять и кто скрывался под именем «Франциско д'Анкония».