Проснулся Уилсон уже в темноте.

Он нашел пульт дистанционного управления и включил телевизор. Пощелкав кнопками, с радостью обнаружил Си-эн-эн. Передавали прямой репортаж из Ирака. Подростки с упоением пинали труп американского солдата, лежавшего в луже крови. Толпа взрослых смотрела на это с одобрительным гоготом. На этом видеофоне президент Буш бубнил что-то про демократию, которая достается трудным путем.

Уилсон только головой покачал.

Потом были новости из Кабула. Опять много дыма и оторванных конечностей. Самоубийца взорвал себя на многолюдном базаре. Мужчины бегают с носилками. Визжат женщины и сирены машин «скорой помощи». Затем камера показала раненых в госпитале — кровь, бинты, искаженные болью лица…

Уилсон презрительно усмехнулся: «И это они называют трагедией!.. Ничего, погодите немного, я покажу вам, что такое настоящий ад!»

Вдохновленный этими мыслями, он вынул свой ноутбук и подключился к Интернету.

В папке черновиков его ждало сообщение, оставленное Бободжоном два дня назад.

Одна короткая строка:

Когда «Антонов», пролетев над бетонными многоэтажными трущобами Тирасполя, набрал максимальную высоту и взял курс на юг, Уилсон наконец расслабился. Они с Беловым сидели в просторной кабине пилота. Торговец оружием попыхивал сигарой, глядя через стекло на крыло.

— Видите выхлоп? — спросил он Уилсона.

— Да, а что? — отозвался Уилсон, рассматривая турбулентную струю за самолетом.

— Башковитые русские ребята поставили двигатель не под крыло, а сверху. Поэтому мой старикан при посадке обходится более короткой полосой. И взлетает тоже в два счета. По бугристому полю лупит словно по асфальту, без проблем. В Африке, при нужде, я сажусь прямо в траву. На западном стандартном грузовом самолете такой фокус можно проделать разве что один раз.

— Полагаю, такое расположение двигателей имеет и свои недостатки, — возразил Уилсон.

— Верно. Мой берет только десять тонн груза. А «Антонов-12», к примеру, вдвое больше. Но и взлетная полоса ему нужна идеальная, да чтоб не меньше мили.

Уилсон еще раз посмотрел на крыло. Где бы ни стоял двигатель, перспектива садиться «в траву» его не радовала.

— Если вы не против, я навещу своих ребят в хвосте.

— Валяйте, — сказал Белов. — Только не позволяйте им самостоятельно кухарничать!

— Что вы имеете в виду? — удивился Уилсон.

— Из опыта я знаю — арабам, по простоте, нипочем развести огонь прямо на полу самолета. «Ведь металл — чего страшного!» Скажите вашим лоботрясам, чтоб не баловались. Их накормят.

— Ладно. А до эмирата Шарджа еще долго?

— Часов пять, — ответил Белов. — От силы шесть.

Пилот повернулся к ним.

— Над Ираком могут быть проблемы, — сказал он.

— Что за проблемы? — насторожился Уилсон.

— Американские «F-16».

Стараясь не думать о возможных превратностях полета, Уилсон отправился в хвост. Зеро и Халид курили, сидя на откидных металлических стульях, привинченных к стенке фюзеляжа. У каждого на коленях лежала сумка с автоматом. Неподалеку от них на полу чернело большое вытянутое пятно, словно от пожара. Стало быть, Белов не шутил насчет огня.

— Вы вчера кому-нибудь из отеля звонили? — строго спросил Уилсон.

— Нет, — ответил Халид. — Ни он, ни я никому не звонили. А что?

— Интернетом пользовались?

Тут самолет угодил в воздушную яму, и Зеро побледнел от страха.

Халид тем временем размышлял, запираться ему или нет. Может, отель выставил такой счет, что Уилсон пришел устроить головомойку!.. Халид решил все свалить на приятеля.

— Это Зеро! Пока я был в душе, он влез на www.pussy.com.

— А что ж ты не выключил, когда вернулся? — парировал Зеро. — Сам от голых баб не мог оторваться!

— Да ладно, мне плевать, — сказал Уилсон. — Хулиганьте сколько влезет… Меня интересует только одно: есть у вас новости от Хакима? Когда вы имели с ним контакт в последний раз?

Халид облегченно вздохнул.

— Нет, с Хакимом у нас никакой переписки. Мы про него ничего не знаем.

В Шардже ослепительно сияло солнце, и жара, по контрасту с Молдавией, казалась ошеломляющей. Уилсон, выйдя из самолета, тут же надел темные очки.

Вдалеке виднелись высокие дома — безупречно белые. Еще дальше, в жарком мареве, покачивались небоскребы.

— Одно слово — Дубай! — сказал Белов, щурясь в сторону города.

За ними небольшой тягач прилаживался утащить их самолет в ангар.