Мэдисон Логан блеснула улыбкой, кивнула, выхватила упомянутый список из пакета и положила его перед начальником.

Глупый инцидент в квартире Симони произвел много шума. Головотяпы из немецкой федеральной разведки опять облажались: по небрежности грохнули человека, показаниям которого не было цены!

Но этот списочек менял дело. Одну золотую возможность отличиться, хоть и по чужой оплошности, — зевнули. И все-таки удача отвернулась от них не совсем.

Мэдисон с сердечным трепетом увидела, как на губах самого главного расцветает довольная улыбка.

— Отлично поработали, Мэдисон. Отлично! А что думает по этому поводу Спаньола?

Мэдисон Логан смущенно потупила глаза:

— К сожалению, он еще не видел эти документы…

— По-че-му?!

— Э-э… сегодня он очень рано ушел… едет в горы кататься на лыжах…

— Бездельник чертов!..

Закончив все дела с Большим Пингом, Уилсон был готов уезжать. И поскорее. Мало ли какая блажь придет китайцам в голову напоследок! Пикапом с железным щитом могут и его примять…

Заранее, через услужливого официанта, он нашел местного парня, который брался доставить его на своем стареньком «рено» в Кампалу всего за триста долларов. Поэтому оставалось только кинуть свой чемодан в машину — и прочь из клоаки под названием Буниа!

В международном аэропорту Энтеббе он был ближе к полуночи. Ближайшим удобным рейсом оказался самолет кенийской авиакомпании, который взлетал в пять тридцать утра и мог доставить его в Цюрих через Найроби и Амстердам.

По совету водителя Уилсон переночевал в отеле «Спеке». Отель хорошо охраняли, номер чистый, кровать удобная плюс беспроводное подключение к Интернету. Наконец можно было немного расслабиться.

После ужина, заказанного в номер, он занялся поиском в Интернете новостей о Бободжоне и Хакиме. Меняя поисковые машины, прочесал все февральские и мартовские сообщения из Куала-Лумпура и Берлина. Ни единого упоминания имен Бободжона и Хакима. Тогда он попробовал зайти с другого конца: в тех же сообщениях стал искать слова «террорист» и «арест». Из вороха найденного материала он выделил две заметки.

Первая — в крупнейшей малайской газете на английском языке, номер от двадцать четвертого февраля. Лаконичное сообщение об аресте в аэропорту «Субанг» двух мужчин, которые якобы планировали нападение на американскую военную базу на Суматре. Один — некий Ник Авад, связной между террористическими организациями исламских фундаменталистов в разных странах. Второй — не названный по имени человек с сирийским паспортом. Этот второй пытался в аэропорту проглотить красную капсулу с ядом, но полицейским удалось помешать попытке самоубийства.

Уилсон перечитал сообщение три раза и остался с убеждением, что человек с сирийским паспорт был, несомненно, Хаким. Совпадало время — после их прощального обеда и до прибытия Уилсона в Одессу. Как раз тогда Хаким планировал отбыть из Ливана, и именно в Куала-Лумпур. Ну и наконец приключение с красной капсулой — это почти автограф.

Вторая интересная заметка находилась на сайте Си-эн-эн. Первого марта в Берлине, «в процессе осуществления антитеррористических мер», погибла Урсула Дайслер, офицер немецкой контрразведки, 31 год. Ее убийца — гастарбайтер, связанный с группами исламских радикалов в Боснии и Ливане. При попытке к бегству он был застрелен коллегой Урсулы Дайслер. Полиция ведет следствие.

Введя фамилию «Дайслер», Уилсон нашел в немецкой англоязычной прессе примерно то же сообщение и от того же числа.

Чем кончилась история с двумя убитыми в Берлине, Уилсону узнать не удалось. За прошедшие почти три недели — больше ни словечка об Урсуле Дайслер и гастарбайтере-террористе.

И как раз это молчание очень многозначительно. Значит, кто-то велел похоронить историю, которая могла иметь громкое продолжение — нечасто в Берлине убивают агентов федеральной разведки!

Но был ли именно Бободжон героем драмы? Тут Уилсон терялся в догадках. Много ли берлинских гастарбайтеров связаны «с группами исламских радикалов в Боснии и Ливане»? В заметке даже возраст убитого не был указан.