— И чем он хорош? — интересуюсь. Не из любопытства, надо же мне знать, что я на себе таскаю. Вдруг да выкинет какую-нибудь штуку в неподходящее время?

— Его непременно надевали на себя дуэлянты, — объясняет господин Излон. — Дуэли без пояса были под запретом, он — обязательный атрибут. Хотя, конечно, все равно нарушали…

— Люди по-другому и не умеют, — вставляет эльф свое веское слово. — Ничего так не обожают, как придумывать разные полезные и не очень правила, которые с удовольствием нарушают.

— Пояс этот, — продолжает маг, не обращая внимания на едкий выпад эльфа, — знаменит тем, что останавливает кровотечение, заживляет мелкие раны, ослабляет боль. В случае же повреждений серьезных, дает владельцу необходимое время, чтобы получить помощь, своего рода, отсрочку смерти. Было даже намерение оснастить подобными поясами армию, в более дешевом варианте, разумеется.

— И почему отказались? — интересуюсь.

— Слишком дорого выходило, — пожимает плечами господин Излон. — И трудоемко, мастеров, способных такую вещицу изготовить, всегда было немного. А в масштабах армии… словом, не вышло.

С уважением разглядываю находку. При нашей жизни совсем нелишним будет. Жаль еще, отрубленную голову не приживляет, как меч героя Сульвила и испепеленное тело не восстанавливает, как… гм, такого и в сказках не припомню.

— Настоящий волшебный пояс, — восторженно басит Медвежонок, огорченно пересыпая горстку золотых монет. Видно, что сожалеет о своей жадности, погнался за золотом, а волшебную вещь из сказок проморгал.

— В Золотой Башне и не такое есть, — улыбается Релли.

— Вы собираетесь лезть в башню? — эльф поднимает бровь. — Я полагал, что ваша задача — спасение принцессы.

— Так и есть, — невозмутимо отвечает девушка. — Но если уж повезет оказаться рядом, да с принцессой на руках, возможно ли удержаться?

— Значит, Вы не шутили насчет…

— Чаши Жизни? Разумеется, нет. Если все получится, она твоя.

— Значит, Пресветлый знал заранее, — шепчет Дон благоговейно.

— Это мы не оговаривали, — сознается Релли. — Но, вполне вероятно, что знал. Искусство чтения линий судьбы, недоступное вашему народу, он легко может компенсировать знанием человеческих душ. С его-то жизненным опытом…

Не без сожаления оставляем рассыпанные ценности. Можно, конечно, и мешок набить, но подвижность потеряем, золото, оно тяжелое. Медвежонку приходится отвесить подзатыльник, прежде чем объяснить это. Не со зла — просто так он понимает лучше.

— Все, хватит терять время, — решительно заявляет Релли. — Мы совсем разучились думать, что для магов недопустимо. Особенно, для Ректора Академии.

— А правда, что когда-то Вас собирались выгнать из Академии в бытность студенткой? — интересуется невинно господин Излон.

— Правда, — озорно улыбается Релли. — Кстати, вот вам еще один повод напомнить о необходимости проявлять побольше строгости при обучении. В мое время отчисленных студентов из Академии не выпускали. Живыми, я имею ввиду.

— И что же с ними делали? — кажется, для чародея это является откровением.

— Убивали, — жестко говорит госпожа Ректор. — И у меня были все шансы оказаться среди неудачников. Кстати, до сих пор считаю, что это правило отменили совершенно напрасно.

— Но почему? — господин Излон совершенно подавлен.

— Потому что недоучившаяся чародейка — настоящее стихийное бедствие, — отрезает госпожа Ректор.

Молчим, потрясенные. Только эльф одобрительно кивает. Дескать, будь его воля, он бы и остальных магов туда же. Чтоб Огненных Потопов не устраивали и деревья не ломали.

— Ладно, забыли, — говорит Релли, снова уже не госпожа Ректор, а легкомысленная ученица. — Вот вам идея — я леветирую господина Донноваля на стену, а он скидывает нам веревку.

У меня не находится слов, у остальных тоже. Проще простого, даже я догадаться мог бы. Знал ведь, что она это умеет, через нож-траву нас переносила, а здесь всего-то и надо одного эльфа на стену поднять, а дальше уже совсем просто, веревку на зубец, второй конец вниз. Добро пожаловать в Верхний город, господа герои!

— У меня нет слов, — озвучивает свое (да и наше) молчание господин Излон.

— Ух и полетаем! — ухмыляюсь во весь рот. И кто, спрашивается, за язык тянул?

Релли читает заклинание, эльф, потешно размахивая руками, взмывает в воздух. Смотрю, как ребенок на городской цирк, до чего здорово! Прям как акробат, только не кувыркается.

Оказавшись на стене, Дон мгновенно обвязывает веревкой зубец, кидает конец. До последнего опасался, что коротка, стена-то не маленькая, но не оправдались сомнения мои, хватило с лихвой. Первым как раз меня поставили, Медвежонок слишком тяжелый для одного эльфа, господин Излон вообще лазает, как мешок не скажу с чьим дерьмом. Так что, больше и некому было.