Когда кто-то из Курикара проходил мимо, Амэ замирал и оглядывался, долго смотрел в след. И странно он себя чувствовал. Они его притягивали, но и в то же время пугали. Хотя, любопытство, в случае чего, победило бы. Но мама дергала за руку.

Возле барьера собралось много народу. И не только Воинов-Теней, которые стояли по всему периметру и следили за порядком, но и простых крестьян, купцов и даже дворян. Все пространство вокруг барьера было поделено на зоны. Самой небольшой из них была зона, где располагались подростки, которым исполнилось в этом году семнадцать лет. С ними находились родители. Они успокаивали своих детей или, наоборот, подбадривали. Кто-то из подростков храбрился, говорил, что обязательно поступит в Академию Аши. Амэ вспомнил, как в прошлом году они с мамой и братьями стояли здесь. Только мама молчала, а Акито не казался взволнованным, но он хмурил брови. Амэ помнил события прошлого года урывками. После хмурых бровей была радостная улыбка, потом Акито поднял его на руки и закружил. А вскоре Амэ сообщили, что его брат поедет учиться, и с ними больше жить не будет. Мальчик расстроился до слез, хотя и старался их не показать.

Они минули эту зону, и направились в сторону палаточного лагеря, разбитого чуть в стороне от барьера. Там людей почти не было. В основном Воины-Тени и родители Сейто, такие же, как Амако. Они не видели своих детей год и теперь обнимались или разговаривали в стороне. Амэ озирался по сторонам в поисках Акито. Тут столько было Сейто в черной ученической форме, что у мальчика заболели глаза, а брат так и не был найден. Мама подошла к одному из Воинов-Теней и что-то спросила.

–  Первый курс?
– он тепло улыбнулся, - Они все в том шатре, - и показал рукой.

Амэ еще никогда в жизни не казалось, что он так медленно двигается. Казалось, Священная Богиня(6) смеется над ним, и расстояние до шатра никак не хочет сокращаться. Терпение заканчивалось, и Амэ ощутил, что еще немного, и он швырнет в сторону деревянные шлепанцы, распахнет проклятое кимоно и побежит вперед. И никто его не остановит, даже мама.

Из шатра кто-то вышел. Это был высокий и стройный юноша. Он положил руку на рукоять катаны, которая висела за поясом, и вскинул черноволосую голову к небу. В это время барьер вспыхнул, и на волосах забегали зеленые блики. Амэ показалось, что его сердце от волнения выпрыгнет из груди, когда юноша повернулся, и мальчик узнал в нем своего брата.

–  Акито!!!
– закричал Амэ и бросился к нему.

Маленькая рука мальчика выскользнула из холодных пальцев матери. Амако попыталась схватить свою непутевую дочь и прикрикнуть на нее, но не успела. Амэ бежал, не разбирая дороги, спотыкался и только чудом не растянулся на земле. Хотя, у самого финиша ноги все-таки запутались в длинных полах кимоно, и Амэ потерял равновесие. Столкновение с землей казалось неизбежным, но сильные руки подхватили его и закружили.

–  Моя маленькая сестричка!
– засмеялся брат.

Все завертелось вокруг Амэ, он почувствовал, что закружилась голова, и в этот момент Акито прижал его к себе и стал гладить по голове.

–  Как ты выросла, Амэ. Стала такой красавицей. Небось, уже от мальчиков отбоя нет!
– произнес он.

Амэ наморщил носик и недовольно возразил:

–  Все мальчишки - глупые, кроме тебя, братик.

Амэ снова засмеялся, а потом поставил на ноги свою 'сестру'. Мама к тому времени уже подошла, более того, она подобрала потерянные Амэ гета и помогла обуться.

Стоять было трудно из-за дрожи. Амэ так переполняли чувства, что его трясло. А потом он не выдержал, разревелся в голос и снова бросился обнимать брата. Он плакал и говорил о том, как он скучал, как ему плохо было без Акито, что мама не разрешала ему сидеть не крыше и смотреть в небо и еще много-много разных глупостей. И казалось, слезы льются нескончаемым потоком. Акито бормотал в ответ что-то ласковое и успокаивающе гладил по голове.

Амэ не знал, сколько они так простояли, но постепенно слезы стали утихать, и на смену им пришли тихие всхлипывания. Акито не отстранялся. Он продолжал обнимать Амэ, и мальчику казалось, что вот так он может простоять вечно.

Хотя… маленький Амэ в то время еще не знал, что такое вечность.

–  У тебя изменился запах, - прошептал хриплым срывающимся голосом Амэ, - но это все равно ты.

–  Конечно, я, глупенькая!
– ласково ответил Акито и мягко отстранился. Он взял из рук Амако платок и стал стирать слезы с лица мальчика.

Лицо Акито было так близко, что Амэ невольно стал его рассматривать. Как оказалось, за этот год у брата изменился не только запах…

Акито стал таким красивым, что дух захватывало. На смуглом лице сверкала белоснежная улыбка, глаза, обрамленные густыми черными ресницами, стали синими, пронзительными и глубокими. А еще Акито проколол ухо, и не в одном месте, а в трех! Амэ нерешительно поднял руку и коснулся серебряных колечек.

–  Нравится?
– спросил Акито.

Амэ пожал плечами. Он не понимал, зачем брат проколол ухо, ведь это делают только девушки…

–  Я так и думал, - ухмыльнулся Акито.

–  Безвкусица!
– фыркнула мать.

Улыбка брата стала еще шире. Он встал, и Амэ заметил, что теперь Акито примерно на голову выше Амако.

–  Я тоже рад тебя видеть, мама, - произнес он, шутливо поклонившись.

Но даже этот поклон вышел так изящно, что Амэ пораженно захлопал глазами. Белым промелькнул перед глазами мальчика большой мон Хатимана - три жирные запятые образовывали окружность(7), который был изображен на спине брата. А Амэ и не замечал этого раньше…