Вероятно, он понял, что я чувствую. Он расспрашивал меня о наших путешествиях, и я рассказывал, что мог. Он слушал внимательно, как будто и мои обычные путешествия были не менее интересны и важны, чем фантастические науки, которыми он занимался. Я был благодарен ему за это. Недалеко от места намеченной засады мы разбили лагерь в пещере. Лодка, которую мы хотели использовать – сорокафутовая рыбачья шхуна, – находилась поблизости. Рыбаки бросали сети и внешне ничем не привлекали внимания. Они даже наловили немало рыбы, главным образом сардины; часть мы съедали, остальное приходилось выбрасывать. В одно определенное утро мы укрылись, а двое из нас проползли дальше, чтобы видеть проход треножника. Те, что оставались в пещере, тоже слышали его: он издавал звук, значения которого мы не знали, – причудливый вибрирующий вопль. Когда звук затих в отдалении, Джулиус заметил:

– Точно минута в минуту, начнем работу.

Мы напряженно работали, готовя ловушку. Девять дней – не очень большой срок, если нужно выкопать яму для машины с сорокафутовыми ногами, и к тому же так замаскировать следы работы, чтобы ничего не было видно. Бинпол в перерывах между копанием задумчиво говорил о чем-то, называвшемся бульдозер. Эта штука могла тоннами передвигать землю и камни. Но на сооружение ее у нас не было времени. Во всяком случае, мы выполнили задание, и у нас еще остался день в запасе. Он нам казался длиннее предыдущих восьми. Мы сидели у входа в пещеру, глядя на серое спокойное холодное море, местами затянутое туманом. По крайней мере поездка по морю будет нетрудной. Конечно, если мы поймаем треножник и захватим хозяина.

На следующее утро погода оставалась сухой и холодной. Мы заняли места – на этот раз все – за час до появления треножника. Мы с Фрицем были вместе, Бинпол вместе с другим человеком занимался джаммером. Так называлась машина, которая испускала невидимые лучи, заглушавшие лучи треножника и не дававшие ему связаться с другими. Я был полон сомнений на ее счет, но Бинпол чувствовал абсолютную уверенность. Он говорил, что невидимые лучи могут прерываться по естественной причине, например, из-за грозы. Хозяева решат, что произошло нечто подобное, а потом будет уже поздно.

Медленно шли минуты. Постепенно напряженность сменилась у меня чем-то вроде дремоты. Вернул меня к действительности Фриц, молча тронувший меня за плечо. Я увидел к югу на холме треножник. Он направлялся прямо к нам. Я мгновенно почувствовал напряжение во всем теле. Треножник шел на средней скорости. Менее чем через пять минут… Но тут без предупреждения он остановился. Он стоял, подняв одну ногу, и выглядел нелепо, как собака, выпрашивающая кость. Три или четыре секунды стоял он так. Нога опустилась. Треножник продолжал идти, но уже не в нашем направлении. Он изменил курс и пройдет в нескольких милях от нас.

Я ошеломленно следил, как он удаляется. Из-за деревьев по ту сторону ямы вышел Андре, наш предводитель, и помахал рукой. Мы вместе с остальными присоединились к нему.

Вскоре была установлена причина неудачи. Колебания треножника совпали с моментом включения джаммера. Треножник остановился и свернул в сторону. Человек, включивший джаммер, сказал:

– Я не знал, что он будет так действовать. Мне нужно было подождать, пока он достигнет ловушки.

Кто-то спросил:

– Что же нам делать?

Все явно впали в уныние. Работа и ожидание оказались напрасными. Наш план победы над хозяевами казался безнадежным и почти детским.

Хромая, к нам подошел Джулиус.

– Подождем, – сказал он. Его спокойствие казалось непоколебимым. – Подождем следующего раза и включим джаммер лишь в самый последний момент. Тем временем мы сможем расширить ловушку.

Еще девять дней работы и ожидания. Снова настал нужный час. Как и в предыдущий раз, появился треножник, прошел по склону холма, достиг того места, где он остановился в прошлый раз. На этот раз он не остановился. Но и не пошел к нам. Без колебаний он двинулся тем же курсом, что и в прошлый раз после остановки. Вдвойне горько было видеть, как он проходит мимо и исчезает вдали.

На последующем военном совете все были в подавленном настроении. Даже Джулиус, показалось мне, был обескуражен, хотя делал все, чтобы не показать этого. Мое собственное отчаяние я совершенно не скрывал.

Джулиус сказал:

– Теперь ясно, как он действует. Следует по строго определенному курсу. Если этот курс почему-либо изменился, в следующий раз изменение повторяется.

– Вероятно, у него автопилот, – заметил один из ученых. Я гадал, что бы могли означать его слова. – Курс неизменен, и если в него вносятся поправки, они тоже сохраняются до следующего изменения. Я видел такой механизм.

Это было выше моего понимания. Как да почему – это не казалось мне важным. Вопрос в том, как теперь добраться до треножника.

Кто-то предложил выкопать другую яму на новом месте на пути треножника. Наступило молчание, которое прервал Джулиус:

– Мы можем это сделать. Но треножник не подходит к морю ближе, чем на две мили, и дорога там трудная. Прежде чем мы доберемся с пленником до лодки, вокруг нас будут толпиться треножники.

Снова наступила тишина, на этот раз более долгая. Потом Андре сказал: