Дошло, наконец!

— К тому, о чем ты подумал, Коля…

— Я не верю, что она…

— Верить потом будешь! Где живет Вадим? — я договаривал уже на бегу, в прихожей, забыв про яичницу. — Адрес!

— Тверская тридцать восемь, квартира д-девять! Через десять минут! — Берест бросил трубку.

Я схватил куртку, проверил ключи от машины и выскочил на лестницу. Уже в лифте вспомнил про невыключенную плиту, чертыхнулся и вернулся обратно. В результате едва не опоздал. Николай в старом спортивном костюме (одел первое, что попалось под руку) и сандалиях на босу ногу приплясывал от нетерпения у подъезда дома, где жил Руденко. Молча мы поднялись на второй этаж и позвонили в обитую дерматином железную дверь. Никто не отозвался.

— Наверное, он остался у той красотки? — я сделал последнюю жалкую попытку отстроиться от своих мрачных предположений и сам в нее не поверил.

Вместо ответа Берест вытащил из кармана связку ключей, подумал и выбрал один.

— У нас правило: каждый в группе имеет ключи от квартир остальных. На всякий случай, — пояснил он и отпер дверь.

Внутри было темно и тихо. Как в склепе — пришло на ум мрачное сравнение. Молча, мы обошли кухню и обе комнаты. Везде были следы присутствия минимум двух человек. На кухне в мойке — две тарелки с разводами масла и два стакана из-под кофе. В гостиной на журнальном столике — два бокала с остатками шампанского и раскрытая коробка конфет. В спальне — разобранная кровать с двумя смятыми подушками. Только вот людей, пользовавшихся недавно всем этим, нигде не было. Я уже раскрыл рот, чтобы предложить Николаю по тихому удалиться, но в этот момент он заглянул в ванную комнату и, охнув, отпрянул назад.

Да, Вадим был там, рядом с джакузи, наполненной уже остывшей водой. Вернее, там лежало то, что от него осталось — полтора пуда костей и ссохшейся кожи. Смерть настигла его, очевидно, в ту минуту, когда он выходил из воды, точнее, пытался выйти, потому что тело лежало навзничь, зацепившись одной ногой за край джакузи. Скорее всего они занимались сексом прямо в воде, и когда это произошло, Вадим в последнее мгновение попытался спастись, не ведая, что уже умер!.. С минуту мы не могли произнести ни слова, потом Берест все-таки выдавил из себя каким-то глухим, чужим голосом:

— Как она выглядела?

— Как Василиса Прекрасная рядом с Иваном-царевичем, как амазонка эвксинская рядом с Ясоном, точнее не скажешь, — также тихо ответил я.

— Шестой вариант?

— Нет, Коля, всего лишь второй!

— О чем ты?!

— Вот, полюбуйся, — я протянул ему все пять фантомов. — Второй, третий и шестой случай, это — другая, Коля! Я ее видел!

Берест с минуту молча разглядывал изображения обоих «прекрасных монстров», так же молча вернул их мне и лишь потом процедил:

— Вторую оставишь мне, если найдешь!

— Вот гадина! — я со злостью шарахнул кулаком по косяку, посыпалась штукатурка. — Что же ты, комиссар, не предупредил меня, а?..

Николай, не отвечая, набрал номер на мобильнике:

— Это Берест, бригаду Ракитина — на выезд! Тверская тридцать восемь, квартира девять. Убийство!

— Нам никогда их не поймать, Коля! — сказал я с какой-то ледяной уверенностью, мгновенно захлестнувшей изнутри все мое существо. — Наш Колобок прав: они — нелюди!

— Даже если мне придется потратить на это всю жизнь, я доберусь до нее! — жестко отозвался Берест, даже не заикаясь. — Но никакого ареста не будет!

Он посмотрел на меня, и в глазах его, посветлевших от гнева и боли утраты, плеснулась такая решимость и непреклонность, что я содрогнулся, представив на миг их последнюю встречу, исхода которой предположить не смог бы никто.

Бригада примчалась через пять минут. Хмурые и молчаливые ребята быстро провели стандартную процедуру описания и обследования места преступления, потом вынесли останки из ванной, упаковали в пластиковый мешок и увезли. Ракитин, тоже потрясенный случившимся, отправился вместе с сержантом Бульбой опрашивать соседей. А эксперт прошелся по комнатам, снял отпечатки пальцев с бокалов, посуды на кухне, сфотографировал все помещения и тоже тихо удалился.

Мы с Николаем еще какое-то время бесцельно бродили по осиротевшей квартире, разглядывая интерьер, читая корешки книг на стеллаже, рассматривая коллекцию морских раковин на полке в спальне. И там, в спальне, у меня возникло непонятное ощущение, как будто я уже бывал здесь, как будто мне что-то здесь знакомо. Но что? Обстановка?.. Освещение?.. Звуки?.. Нет!

Я чувствовал очень слабый, на грани восприятия запах. Очень знакомый и в то же время необычный. Нет, просто очень редкий запах! Он витал в спальне до сих пор только потому, что никто не вздумал нигде в квартире открыть форточку, иначе его бы уже не было. Он растворился бы в сотне других, самых обыкновенных и знакомых, и тогда…

Почти не сознавая, что делаю, буквально по наитию, я подошел к кровати, нагнулся к подушкам и осторожно втянул воздух. Всё! Это они, без сомнений! Пробные духи от Дюбоне! Новая коллекция!.. Но откуда?! Это же эксклюзив! Мне их Пашка Шабала два дня назад показывал, мол, вот, прямо с презентации привез, шик модерн! И я у него взял флакон. Для Ирины!..

От этой внезапной мысли мне стало плохо. В глазах потемнело, сердце ухнуло куда-то в низ живота, ноги стали какими-то пластилиновыми, заплелись друг об друга так, что я едва не упал на мертвую смятую постель.