В ожидании хоть какого-нибудь транспорта я достал сигареты, попытался прикурить и в этот момент услышал за спиной приглушенные туманом цокающие шаги. Мимо меня совсем близко прошла высокая светловолосая женщина в длинном бежевом плаще и остановилась метрах в десяти впереди. Послышался шум приближающейся машины, женщина обернулась, и… незажженая сигарета выпала у меня изо рта, а сам я на несколько мгновений превратился в соляной столб. Это была Анна Закревская, собственной персоной, живая и здоровая! Во всяком случае, куда здоровее, чем я сам в тот момент.

Скрипнули тормоза, хлопнула дверца, пропел клаксон — женщина исчезла.

А я еще какое-то время пытался осмыслить свое состояние, пока не подошел ночной троллейбус. Тогда я решил, что Закревская мне привиделась — в тумане, да еще изрядно выпивши, я вполне мог и обознаться, — и уже с чистой совестью поехал домой.

Выспаться мне не дал не кто иной, как Ракитин. Что звонит именно он, я понял сразу, но трубку снял после того, как телефон пропел вызов раз двадцать и, по-видимому, слегка подустал, но замолкать не собирался. Проклиная в душе настырность друга, я заставил себя сползти с постели и на четвереньках (другое положение тело отказывалось воспринимать) добрался до охрипшего от усердия аппарата.

— Какого лешего, Олег?! — я вложил в этот рык все остатки эмоций, но он не возымел никакого действия.

— Привет, Димыч! Ты просил позвонить, что случилось?

— Ты на часы хоть иногда смотришь? — едва ли не с обидой поинтересовался я.

— Конечно, уже девять часов, рабочий день в самом разгаре, — Ракитин был абсолютно серьезен и неумолим, как торнадо или цунами.

Я плюнул на попытки вызвать сочувствие к своему больному организму и попробовал сосредоточиться на реальности. Тут же почувствовал, как что-то мягкое и теплое трется о мои голые ноги — Грэг, брат мой меньший, как же мне хреново! Кот, словно приняв эту душераздирающую телепатему, коротко муркнул и снова шоркнулся пушистым боком на сей раз прямо о мою щеку. Я попытался погладить Грэга по выгнутой спинке, но промахнулся и едва не потерял равновесие.

— Слушай, капитан, у меня есть интересная информация для следствия, но по телефону не могу. Мне надо сначала немного поправить здоровье. Через час подъезжай ко мне, поговорим.

— Что, так тяжело дается знание? — саркастически хмыкнул он.

— Не пытайся шутить, Олежек, юмор никогда не входил в список твоих добродетелей. В приложении к тебе — это скорее недостаток, — я тоже уперся.

— А если я пива привезу? — голосом бывалого провокатора продолжал он.

— Тогда — недоразумение…

— Ладно, шутник, — посерьезнел Ракитин, — ехать к тебе у меня времени нет. Через час жду тебя возле Нового собора, не более пяти минут. Опоздаешь, отстраню от дальнейшего участия в расследовании!

В трубке запел сигнал отбоя. Вот так! И с таким тираном и узурпатором я дружу уже больше двадцати лет! И лучшего желать не хочу, между прочим. Странная штука — мужская дружба.

Я глубоко вздохнул и заставил себя принять вертикальное положение. Грэг снова закружил между моими ногами, неосознанно создавая дополнительные помехи движению больного организма хозяина. Не желая обижать преданное животное и стараясь не обращать внимания на протестующий гул и звон в голове, я осторожно перешагнул через кота и отправился сначала на кухню, где буквально в полуобморочном состоянии от тошноты и пульсирующей боли в затылке сумел приготовить целых пол-литра знаменитого эликсира жизни — «доши», напитка из мяты, меда и лимона, выравнивающего перекошенную алкоголем энергетику организма и очищающего ткани от шлаков. Потом, в обнимку с кружкой животворной жидкости, забрался в душ, настроил его на самый жесткий режим и минут пятнадцать подставлял больное тело под контрастные струи, пока кожа не стала багровой, а голова не обрела легкость и ясность.

Допив «доши», я наконец почувствовал, что снова могу управлять собственным организмом, и даже смог без проблем вскрыть банку с кошачьими бифштексами и плюхнуть их в миску возле холодильника. Но окончательное возвращение к жизни состоялось с помощью уникальной медитативной техники, которой успела обучить меня чудесная и удивительная женщина по имени Ирина! Каждый раз при погружении в причудливый и ни с чем не сравнимый мир трансовых видений меня не покидало ощущение, что кто-то находится рядом, может быть прямо за спиной, и ненавязчиво помогает мне пройти этой призрачной, переменчивой дорогой, чтобы в конце обрести себя, осознать свою целостность через неразрывность земного и небесного бытия…

В итоге ровно через час я стоял, нахохлившись и засунув руки в карманы куртки, напротив Нового собора, воздвигнутого сравнительно недавно на том же самом месте, где каких-то еще полвека назад возвышался памятник Лысому Вождю.

Ракитин был, как всегда, точен как атомный хронометр. Рядом со мной взвизгнули покрышки его служебной «ауди», и будто сама собой распахнулась дверца.

— Падай, горе-алкоголик! — Олег, ухмыляясь, разглядывал мою постную физиономию, еще хранившую следы борьбы с похмельем.

— От такого же слышу! — вяло огрызнулся я, устраиваясь рядом на переднем сиденье.

— Я, брат, отрываюсь только по выходным и не чаще раза в месяц, — покачал головой Ракитин. — А ты, смотрю, все не можешь забыть?

Он, сам того не ведая, попал мне прямо в сердце, в едва затянувшуюся рану, и я не смог сдержать гримасы боли. Олег тут же понял, что перегнул палку, и сказал примирительно-извиняющимся тоном:

— Прости, Димыч, я не хотел!.. Так что ты собирался мне рассказать?

— Я, между прочим, вчера не напился, а получил производственную травму! — уже успокаиваясь, начал я в своей обычной манере — Зато добыл вам сразу двух подозреваемых.