Трой покачал головой.

– Хоакин не составлял его завещания. Кэм все сделал сам и послал ему завещание в запечатанном конверте два месяца назад.

– Два месяца… – Фрэнк недоверчиво покачал головой. – Значит, он все решил после Рождества.

– Может, догадывался, что ему недолго осталось жить.

– Проклятье! Почему он ничего не сказал нам? Ведь мы все съехались в Буэна-Виста на Рождество!

– Если Кэм знал, что для него то Рождество станет последним, он ни за что бы не захотел испортить нам праздник.

– Но как же так… – Фрэнк беспомощно воздел руки.

– Хочешь знать, что думает Хоакин?

Он кивнул, по-прежнему не представляя, чем вызвано столь необычное решение.

– Кэм выбрал тебя спасителем Буэна-Виста. Маловероятно, чтобы Клэр удалось спасти ранчо одной. Из-за засухи она не сможет заплатить по закладной. А ты всегда считал Буэна-Виста своим домом. Не я, не Хоакин, а именно ты.

Фрэнк нахмурился.

– У Хоакина все-таки была семья – мать и младший братишка, но ты… – Он пристально посмотрел на Троя.

Тот не отвел взгляда.

– Фрэнк, для тебя Буэна-Виста всегда значила больше, чем для меня. И не спорь со мной. Я знаю, о чем говорю.

Наверное, друг прав. Последние пятнадцать – двадцать лет жизнь Фрэнка подчинялась жесткому графику. Он столько времени проводил на тренировках и в разъездах, что иногда восстановить силы помогали только мысли о Буэна-Виста, о доме… О чем-то надежном и неизменном. Возвращаясь туда, он снова обретал почву под ногами и получал способность двигаться дальше.

От горя голос его прерывался.

– Без Кэма там все будет не так… Он был душой Буэна-Виста.

– Ты забываешь о Клэр.

Ну конечно.

Клэр!

Он нарочно гнал от себя всякие мысли о Клэр. Наверное, она ненавидит его за то, что ему досталась половина ранчо – ее родного дома. Она жалеет, что он вообще появился в Буэна-Виста, не говоря уже о том, что получает на нее какие-то права.

– Кэм обошел Кэтрин и ее мужа, – сказал он вслух, пытаясь отвлечься от мыслей о Клэр.

– Кэтрин вполне счастлива в Хьюстоне. И потом, Кэм оплатил ее учебу и стажировку в Европе, а два года назад, когда они с Хью решили открыть собственную балетную студию, он помог им с арендой помещения, – напомнил Трой. – Наверное, Кэтрин и Хью считают, что уже получили свою долю. Кэтрин всегда хотела стать балериной, и Кэмерон никогда ей не мешал. Наоборот, деньги, которые он ей посылал, изымались из оборота Буэна-Виста. Возможно, именно поэтому Кэмерону и пришлось заложить ранчо. Кэт и Хью все прекрасно понимают.

Да, все верно, однако дом есть дом. С другой стороны, если сам Кэмерон хотел, чтобы я стал совладельцем ранчо, я не имею права так легко отказываться от последней воли друга.

– Фрэнк, вам с Клэр предстоит возродить Буэна-Виста к жизни, – продолжил Трой. – Кэм все правильно рассчитал. Как всегда, – добавил он со вздохом.

Хорошо, что Трой так думает.

Видимо, и Хоакин тоже.

Но Клэр… Нечего и надеяться, что она так легко смирится с последней волей отца.

Возможно, Кэтрин тоже не прыгает от радости, хотя Трой прав. Старшая дочь Кэмерона никогда не интересовалась сельским хозяйством, ее интересы лежали в других областях. И замуж она вышла за человека, который разделяет ее интересы. Муж Кэтрин – известный хореограф, который родился в Нью-Йорке и всю жизнь провел в больших городах.

А Клэр до сих пор не замужем.

Что неудивительно. Она стала закоренелой феминисткой. Жаль, что она не может навсегда остаться малышкой. В детстве она была такой славной! Тогда она делилась с Фрэнком всеми своими радостями и горестями и охотно принимала его помощь…

Фрэнк вспомнил, как в первый раз очутился в Буэна-Виста. Он приехал на ранчо не по своей воле. Его, Троя и Хоакина доставили в Техас под конвоем – по решению суда для несовершеннолетних.

Вертолет сел на сухую глинистую площадку. Кроме нескольких примыкающих друг к другу низеньких строений, других признаков жилья видно не было – лишь огромные просторы да горы на горизонте. И синее-синее небо.

– Красота! Прямо как в песне поется, – пробормотал себе под нос его сосед, Трой Бойд.