Степа посмотрел на Элечку, открыл было рот… Но сказать ничего не успел.

Из распахнувшейся двери кабинета выступил Декстер. По его лицу не разобрать было, что там произошло. Степа встал с диванчика, стараясь не делать это слишком быстро. И хрен с ними уже, с деньгами, ему просто очень не хотелось, чтобы сакс с космоштурмом вышли из этого кабинета с тем же чувством, что испытал он.

– Все в порядке, – барственно кивнул Декстер и повернулся к Элечке. – Готовьтесь, красавица. Теперь у вас будет новый руководитель.

– Какой? – опешила Элечка.

– Не знаю, – пожал плечами сакс. – Пришлют кого-нибудь, галактика большая. Но не этот точно.

– Что с ним? – Элечка начала подниматься со стула.

Степа и сам не на шутку встревожился. Как-то странно Декстер упоминает Засятина. Слишком в прошедшем времени.

– Не переживайте, – из кабинета вышел Соловей, поправляя рукав мундира. Степины подозрения стали приобретать маниакальный характер. – Анатолий Васильевич сейчас несколько занят. Ему предложили новое место, и он готовится сдавать дела.

Но никаким дурацким подозрениям сбыться было не суждено. Коротко пропищал вызов на столе у Элечки, и надтреснутый голос Засятина произнес:

– Эльвира Семеновна, зайдите ко мне, пожалуйста. Срочно. Спасибо.

Соловей взял Степу под локоть.

– Пошли, все в порядке, комментарии позже.

– Вы идите, я догоню, – попросил вдруг Декстер каким-то необычным голосом.

Степа хотел обернуться, но Соловей нажал на его руку, советуя уважить просьбу сакса. И только возле лифта он заговорщицки поднес к губам палец, улыбнулся и показал назад. Степа глянул через плечо. И обалдел. Декстер нависал над столом Элечки и, судя по голосу, сладко улыбался.

– Позвольте представиться, Шойс Декстер. В прошлом вольный «пес космоса», а сейчас владелец клуба… э-э, «Мамкин Валик». Прошу, моя визитка.

Степе было видно, как неуверенно улыбнулась Элечка (а Степа его предупреждал, что название дурацкое), но визитку взяла.

– Эльвира Сем… – опять позвал голос внутренней связи.

Шойс одним движением накрыл своей лапой пискнувший интерком.

– Вы позволите позвонить вам как-нибудь, когда вы будете более свободны, нежели сейчас?

У Степы упала на грудь челюсть.

– Всего лишь номер. Ваш номер и вашу улыбку. О большем не смею и мечтать. И я тут же испарюсь.

Если бы над ним нависала эдакая туша в убээсе, Степа и номер бы дал, и улыбался бы минут двадцать как сумасшедший, только бы это чудовище убралось куда подальше.

– Вы позволите? – не унимался Декстер.

И вот тут Степина челюсть рухнула уже на пол со стуком, слышным, наверное, даже на первом этаже: Элечка взяла свою сумочку, достала оттуда какую-то визитку и протянула ее саксу.

– Ну, попробуйте.

Остаток времени до выхода из здания они провели в полном молчании.

А на улице Степа не выдержал.

– Шойс?!

– А? – блаженно улыбающийся Декстер перевел мутный взгляд на Степу.

– Шойс, что это было? – Донкат показал рукой назад.

– Ты тоже заметил, да? – восхищенно протянул сакс. Если бы он так разговаривал на Бойджере, никого из присутствующих здесь в живых бы не было. – Какая женщина.

– Я уже давно ее заметил, – набычился Степа. – Года три как.

– И мне не сказал, – укоризненно пожаловался Декстер.

– Ты с ума сошел? – поинтересовался Степа.

– А что? – не понял сакс.

Соловей откровенно потешался, глядя на этот разговор.

– Да она же… ты же… – Степа никак не мог подобрать слова. – Тебе лет сколько?

– Сорок шесть, – проснулся Декстер. – И что?

– Да ты же ей…

– Что? – возмутился сакс. – Да у меня здоровья на половину баб этого шарика еще хватит.

Он гордо выпятил грудь и тут же обратно впал в свою летаргию.

– Но мне уже никто не нужен. Только она… Эльвира. Согласись, прекрасное имя?

– Ты сумасшедший, – помотал головой Степа.

Элечка и Декстер. Это не укладывалось в голове. Нет, такого не бывает. Донкат посмотрел на Соловья. Тот, не изменяя своей привычке, ехидно усмехнулся.

– Ты просто завидуешь.

– Я? – Степа возмутился до глубины души. – Завидую? Да ни капли. У меня через два дня Селена приезжает. Какой тут завидуешь?

– Так и отстань от человека.

Донкат разозлился на Соловья. При чем тут Селена? Какая Элечка? Он просто не может себе представить… Ведь Декстер… Ну, он же… Это же его работа… А он… А она… Да ему-то, Степе, собственно, какое вообще дело?