Он прижался лицом к промежности, накрывая одной рукой живот, самое мое ядро, а другую подсунув мне под ягодицы, приподнимая меня. Я извивалась под ним, начав кричать, когда сладострастие сделалось невыносимым.

Тео ослабил напор, дав время отдышаться, поцеловал меня в пупок, потом вернулся вниз, дразня губами и языком, не позволяя ерзать, пока не наступит оргазм.

Я обхватила рукой его голову, запустила пальцы в густые кудри, притянула к себе. Так хорошо мне не было ни разу в жизни. Я окунулась в удовольствие. Исчезли мысли. Только чистое переполняющее меня блаженство.

Моя аура, кажется, переливалась всеми цветам видимого

спектра.

Тео не спеша, осторожно отодвинулся, и тогда я наконец отпустила его волосы. Наверное, я сделала ему больно, я сжимала их слишком неистово. Я чувствовала его частое дыхание на своем бедре, а потом Тео повалился на ковер.

Открыв глаза, я столкнулась с его взглядом, направленным прямо на меня, исполненным уже знакомого мне болезненного выражения. Его член оставался твердым, выглядывая из расстегнутых джинсов. По тяжелому, прерывистому дыханию было ясно, что он умрет, если не кончит.

Но он не предпринимал ничего. Просто лежал навзничь, даже не пытаясь овладеть мной. Как смогу я выставить его вон, если он не будет приставать ко мне?

Больше всего мне хотелось затащить его на себя и позволить войти так глубоко, как только возможно. Чтобы он наполнил меня, чтобы я лишилась чувств Я мечтала ласкать и любить его часами, позволяя трогать везде, целовать везде...

Мой план вот-вот рухнет.

Я едва заставила себя подняться на ноги. Несколько шатких шагов, мысли о том, что сказать. Как сказать?

По крайней мере, Дрэду я устроила неплохое шоу. Если он подсматривал.

— Остановимся на этом. — Я готова была дать себе пощечину, так глупо это звучало. Но мой мозг, похоже, отказывался работать как следует.

В ответ Тео то ли простонал, то ли рассмеялся. На ступенях, ведущих в спальню, я обернулась: он все еще лежал на ковре, закрыв рукой глаза, с расстегнутой ширинкой. Слегка согнувшись, он вздрогнул, как будто едва сдерживался, чтобы не кончить.

Я поспешила наверх, надеясь, что Тео хотя бы прибегнет к мастурбации: он заслуживал облегчения, но я не могла ему помочь. Передо мной стояла другая задача.

Я даже не пыталась притворяться, что сплю. Не понижала голос до шепота, когда звонила Ревэлу, чтобы справиться о Шок. Ей стало лучше, но пока она оставалась в постели. Включила телевизор, вообще шумела самым неприличным образом, провоцируя Тео на разговор, чтобы выпал шанс повести себя как последняя гадина. Но он просто завалился обратно на диван и ворочался там, мучась от бессонницы.

Может, меня провели? Я ведь читала его истинную натуру с легкостью, и в ней не было ничего кроткого, о таких, как Тео, говорили, что они любят драйв и вообще склонны к необдуманным поступкам, от которых закипает кровь. Так почему он оставался таким услужливым, таким ненавязчивым и великодушным? Мы познакомились только вчера; не мог же он так быстро привязаться ко мне. Или мог?

Его эмоции говорили, что он действительно влюбился.

Тео поднялся с первыми лучами солнца, неслышно прошел на кухню. Теперь я вела себя тихо, притворяясь спящей. Он сделал яичницу и съел ее прямо там, у плиты. Со второй чашкой чая протопал в ванную.

Судя по звуку, душ он принимал в гидромассажной кабине. Я бы тоже не отказалась ее испробовать. В одиночестве. Памятуя о том, как дурно я повела себя ночью, мне не хотелось рисковать и вновь вынуждать себя вести эту гнусную игру. Лучше сразу прыгнуть под холодный душ.

Я подождала до десяти часов. Тео терпеливо сидел внизу, смотрел на город. Ссадина на щеке потемнела, а синяк, наоборот, побледнел. На нем снова была оливковая футболка. Высохнув, кудри туго завились.

Я старательно избегала его взгляда, чувство вины терзало меня. Пора бы уже привыкнуть, что я использую людей... А сколько мужчин заплатили бы любые деньги, лишь бы с ними обошлись так же, как я с Тео... Но он к их числу не относился, так что все было весьма паршиво.

Запахнув халат, я принялась рыться в содержимом пакетов. Там нашлись лакированные туфли на высоком каблуке, невесомые платья, некоторые с весьма откровенным декольте, другие — сильно облегающие, третьи — более консервативные. Ни одно меня не устраивало. Я «копала» глубже.

Тео поднял чулки, которые я отбросила в сторону:

— Уверена, что не хочешь надеть их?

— Ненавижу нейлон.

— Это шелк.

— Без разницы.

Тео приготовил завтрак и для меня: с кухни доносился аромат яичницы с беконом. Я положила немного на тарелку, добавила банан и, махнув Тео рукой, исчезла в ванной, прихватив из одежды то, что показалось мне наиболее сносным.

Еду я смыла в унитаз.

Я выбрала наряд максимально непривлекающий внимания. Брюки клеш, лакированные босоножки, футболка глубокого пурпурного оттенка, с круглым вырезом и короткими рукавами. Самая обычная повседневная одежда. Дайте мне черный фартук, и я готова к работе.