Одной из характерных особенностей текста является фактурность — сосредоточенность на приметах и предметах того времени и быта как такового, погружающих читателя в романную действительность.

Не случайно местом действия выбран порт, являющий собой своего рода пост на границе между мирами. Границе, отделяющей не только советский мир от капиталистического, но и наш мир от мира мифологического, населенного духами и другими чуждыми нам силами.

О метафизическом и мистическом характере советской империи писали и Пелевин, и Проханов. Велик соблазн для писателя придать происходящим событиям государственный масштаб, однако Галина умело удерживает историю в камерных рамках, подходящих для отображения психологии персонажей и их движений души.

Еще ярче подлинные объекты авторского внимания проявляются во второй части романа. Хотя формально она продолжает первую часть, в которой наличествуют и сюжетные отсылки, идейно и стилистически это самостоятельное произведение.

Здесь уже сюжет развивается не в мифологическом пространстве, а в мифологическом времени, лишенном поступательного движения и делающем возможным соседство людей живых и мертвых. Герои отправляются в Малую Глушу и дальше, за Реку, где и начинается иное время, чтобы вернуть назад умерших родных и близких. Драматическая история, знакомая еще по древнегреческому мифу об Орфее и Эвридике, так и просится на театральные подмостки, чтобы напомнить нехитрые, но действенные максимы о том, что способности любить должна сопутствовать способность прощать, а способность помнить также важна, как и способность забывать.

Очевидно умение автора создать в тексте любую необходимую атмосферу — от вязкого страха до тревожного ожидания (ищущих доказательств можно отослать к еще одной книге Марии — сборнику «Берег ночью») и населить ее замечательными и запоминающимися персонажами. Будь Галина менее требовательна к себе — носить ей титул русской «королевы ужасов».

Дело даже не в атмосферности текста и не в интеллектуальном бэкграунде ее произведений. Просто фокус страха в книге Галиной не сводится к существам сверхъестественным, а открыто обращается к тем ужасам, которые гнездятся внутри человека и подчас вырываются наружу в виде слов и поступков. Позиция жестокая и честная — таковы и тексты.

Сергей ШИКАРЕВ

В этом месяце юбилей празднуют все любители детективной литературы — 125 лет назад родился литературный отец Шерлока Холмса. Но не только историями о приключениях харизматичного сыщика памятен писатель. Это и на «фантастической» улице праздник. А кто сомневается, пусть вспомнит магические словосочетания «Затерянный мир» или «Маракотова бездна» — и сомнения разом отпадут. Наш человек, одним словом.

Хотя сам Артур Конан Дойл, доживи он до этой почтенной даты, скорее всего, выдал бы в адрес своего «чада» пару крепких выражений — не смотри, что британский джентльмен и вообще сэр! Ведь литературный отпрыск успел «достать» своего создателя еще при жизни последнего. Обворовал же, украл славу — и у кого? У своего «отца»! А узнай «отец» о посмертной (следовало бы написать — бессмертной) славе неблагодарного чада своего, затмившей его собственную, — наверное, еще раз попытался бы окончательно разобраться с Холмсом в одном из новых рассказов. И на сей раз безо всяких там чудесных воскресений!

Потому что английский писатель Артур Конан Дойл мыслил себя кем угодно — историческим романистом, писателем-«приключенцем», маринистом, даже автором «ужастиков». Да и научным фантастом. Но уж менее всего ему хотелось остаться в памяти читателей «отцом» Шерлока Холмса!

Во всем мире знают знаменитого сыщика Шерлока Холмса, на лондонский адрес которого — Бейкер-стрит, 221Ь — по сей день поступает обширная корреспонденция. Благо, что и сыщика с такими именем и фамилией в реальности не было, и дома под этим номером на данной улице не существовало. Но ведь пришлось же авральным порядком прибивать на стену совсем другого дома выдуманный номер — вот ведь как далеко дело зашло! А писателю, которому мир обязан рождением Холмса, никто не пишет… Причем в нашей стране весь век еще и продолжают упрямо коверкать его имя и фамилию.

Вероятно, для кого-то это прозвучит как гром среди ясного неба, но никакого Артура Конан-Дойля никогда не было. И быть не могло — разве что в воспаленном воображении первых переводчиков, оставивших нам этот казус. А был в реальности писатель Артур Дойл (Конан — это второе имя), и папа его был Дойлом (а вот сын, действительно, решил постричь купонов с отцовской славы, назвавшись «для понта» Адрианом Конан-Дойлом).

Впрочем, жизнь знаменитого английского писателя изобиловала «ошибками» намного более серьезными. Всевозможные легенды и преувеличения, долженствующие канонизировать образ «создателя Шерлока Холмса», преследовали Артура Дойла еще при жизни. А она давала в руки исследователя множество интереснейших подробностей, которые однозначно предрешали появление на литературной сцене будущего автора исторических, приключенческих и, конечно, фантастических романов — но никак не детективных.

Не совсем обычными, с точки зрения этнической, были обстоятельства появления Артура Конана Дойла на свет. Ирландец по происхождению, он родился 22 мая 1859 года в старинном шотландском городе Эдинбурге, причем в семье коренных лондонцев, которых погнала на север нужда. После школы поступил в Эдинбургский университет на отделение медицины и биологии. Жадно интересовался как естественными науками, так и историей, стал убежденным атеистом. По окончании университета практиковал как врач. Потом путешествовал. Потом писал.