– Балда! – отозвалась Нимрава. – Имеется в виду внутренний мир – так сказать, чистота помыслов, а не… в общем, не то, что имел в виду ты.

– Ну тогда попытайся, а я подстрахую сзади, можешь не сомневаться…

Единорог тем временем даже не подозревал о готовящихся неприятностях, в которые, согласно легенде, он должен был ввязаться добровольно. Отыскав посреди круга особо зеленой и душистой травы неприметный кустик, он с удовольствием захрупал его веточками.

Нимрава осторожно, чтобы не вспугнуть зверя, выскользнула из тени на лужайку.

– А почему у него рог как будто светится? – спросила она шепотом, обернувшись к Дерриэну.

Как разыскивать логово виверны, повадившейся нападать на скотину? Ее наземные следы ограничиваются отпечатками когтистых лап в загоне, а дальше… А дальше, поднявшись в воздух, двухсаженный ящер без особого труда уволочет обезглавленную козу хоть за пять верст.

Ивона размышляла, стоя посреди деревенской улицы, и машинально чертила что-то на пыльной дороге острием меча.

Стоп, нужна логика. Почему виверна таскает скотину только из этой конкретной деревни? В конце концов, если уж ей так приспичило, безопасней было бы навещать все окрестные деревни по очереди. Цемсы, конечно, расположены удобно: на краю малонаселенного лесного массива, который тянется добрую полусотню эльфийских миль. Но что с того? Для летающей рептилии пять верст – не крюк. Может быть, она гнездится где-то совсем рядом с деревней? Тоже странно: тогда бы местные мужики давно ее логово вычислили да и подняли бы тварь на вилы.

Девушка начертила в пыли большой вопросительный знак.

Пыль вздрогнула, потревоженная гулким тяжелым топотом, и в нарисованный на ней знак впечаталось копыто.

– С дороги! – рявкнул чей-то голос. Ивона отпрянула к обочине, увернувшись от массивного серого в яблоках коня, на котором, как кремовая розочка на пироге, восседала закованная в доспехи фигура. Плащ всадника чуть было не задел девушку по лицу. На черной ткани плаща отчетливо выделялся белый рисунок – странно видоизмененный солярный знак: без обода и с редуцированными косыми лучами. Рыцарю явно не было дела до каких-то там пешеходов, но магичка все-таки расслышала брошенную вскользь фразу: «Эльфийское отродье!»

Иной раз Ивона жалела, что ей неподвластны многие заклинания стихийных магов – вроде стены огня или управляемого смерча. Но, в конце концов, сногсшибательного (в прямом смысле слова) эффекта можно достичь и другими средствами. Здоровенный серый пес выскочил словно бы из ниоткуда прямо перед боевым конем, звучно лязгнув зубами перед лошадиным носом. Конь, обиженно всхрапнув, продемонстрировал свое умение резко останавливаться, в результате чего рыцарь с грохотом рухнул на землю.

Поднялся он отнюдь не в радужном настроении, однако клинка не обнажил, а лишь процедил, сдерживая гнев: «Ведьма проклятая!»

– Так что вы там говорили про эльфов? – холодно поинтересовалась «ведьма». – Не могли бы вы это повторить, сэр рыцарь?

– Ваше счастье, – рыцарь, отвернувшись от Ивоны, поймал повод коня, – что вы женщина и мой кодекс не позволяет применить к вам силу.

– Удивительно! – Ивона перебросила меч из руки в руку. – Конем топтать можно, а ударить – ни-ни?

– Молчи, колдунья, а то я не сдержусь и сделаю для тебя исключение!

– Милости прошу! Оскорбления я выслушивать не люблю, а уж от какого-то рыцаря – и не собираюсь.

Рыцарь издал нечленораздельное рычание, готовый, видимо, поступиться принципами. Пустая до этого деревенская улица постепенно стала заполняться неведомо откуда взявшимся народом; Ивона, в отличие от своей матери, не была мастером фехтования – так, на твердую троечку. Но в одном она была уверена: клинок, вышедший из рук самого Мастера Руд, – оружие не только уникальное, но и не вполне честное, поскольку доспех средней паршивости оно даже не разрубает, а режет почти без заусениц. Судя по быстрому взгляду, брошенному на меч девушки, рыцарь тоже либо знал, либо догадывался об этом.

– Поговори-поговори, ведьма! – прошипел он. – Придет время – на всех вас найдется управа. А сейчас мне недосуг мараться!

– И что же за важное дело мешает славному рыцарю зарубить слабую женщину? – поинтересовалась Ивона.

Рыцарь не удостоил ее ответом, поскольку в этот момент к ним приблизился высокий худой мужик с бородкой клином – цемсовский староста, как уже было известно Ивоне.

– Ну что вы, право слово, – примирительным тоном начал он еще издали, – ей-бо, как дети малые. Вы бы, госпожа волшебница, отошли бы: видите, человек огорчен чем-то, может и впрямь сорваться. А вы, сэр рыцарь, не нервничайте так, расскажите, что у вас за дело, да не можем ли мы помочь чем. Ах да, забыл представиться! Голова я здешний, Мокий.

Ивона молча отошла в сторонку, не желая продолжать конфликт. Но на слух она не жаловалась, а староста и рыцарь на шепот отнюдь не переходили.

– Я послан моим сюзереном, герцогом Прейским, – сообщил рыцарь с некоторой неохотой, – избавить округу от злобной виверны, наносящей урон здешним хозяйствам.

– Его светлость воистину милостив и внимателен, ежели нужды нашей деревни столь его заботят, – неискренне восхитился староста.

– Герцог рачителен, – перебил его рыцарь, – и его огорчило, когда вместо очередных податей он получил свиток с описаниями бесчинств ящера. Поэтому мне потребуется все мужское дееспособное население деревни, чтобы извести в округе всех виверн, какие найдутся.