– Здесь, – сказала девушка.

– Ты уверена? – Хорт, чуть сощурившись, посмотрел на дом сквозь заросли осота и пустырника. – Хм…

Стараясь ступать как можно более бесшумно (насколько это было возможно в колючих бурьянах), Алесандр подобрался к дому вплотную. Дом был действительно старый, с подгнившими нижними венцами. Однако его все-таки подновляли: по крайней мере, наличники на окнах и двери были заменены. Внутри или на крыше могли быть и другие изменения, невидимые в сумерках. Так или иначе, кто-то тут жил, не опускаясь до капитального ремонта дома и уж точно – до приведения в порядок сада.

– Тут мерзко пахнет, – шепотом сообщила Огнеда, – какими-то неестественными запахами. Опасными.

– Странно, – Алесандр принюхался, – я ничего особенного не чувствую. Пустырник, сырая подгнившая древесина… Все, пожалуй.

– Нет, пахнет алхимией, – не согласилась девушка.

Хорт заглянул в ближайшее окно.

– Там темно, никого нет, – констатировал он.

Огнеда тоже заглянула мельком в окно, а затем пройдя к осевшему в землю и покосившемуся крыльцу, на секунду закрыла глаза.

– Он, похоже, ушел. Совсем недавно, часа не прошло.

– Ты что, магичка? – поинтересовался Хорт.

– Нет. – Алесандру в полутьме показалось, что девушка улыбнулась как-то испуганно. – Но подобную вещь определить могу.

– Может, ты тогда скажешь, когда он вернется? И вернется ли вообще?

– Нет, этого не знаю. Но что ушел – знаю. Кстати, забавно. Такой тихий старичок…

– Что ты сказала? – Хорт как раз пробовал открыть дверь.

– Забудь.

Стоя в крошечных сенях, Алесандр порылся в кармане, достал огниво и захваченный из корчмы свечной огарок. Со второй попытки огонек замерцал, а потом разгорелся на удивление ярко – видать, свеча, несмотря на огрызочную внешность, была качественной. Оранжевые блики забегали по каким-то склянкам, колбам, запечатанным пузырькам с неизвестными порошками и жидкостями. Алхимией тут действительно пахло – если не в прямом, то в переносном смысле слова.

– Скромно же он живет, кто бы он ни был, – хмыкнула Огнеда, оглядывая грубо сколоченную кровать и несколько чугунков на печке, в одном из которых были остатки пшенной каши. – Алесандр, давай дальше не пойдем. Нет тут никого.

– Давай, – согласился Хорт.

В его руке покачивался один из амулетов: прозрачный камушек в бронзовой широкой оправе, выполненной тем не менее весьма изысканно. Знающие толк в таких предметах уважительно говорили: «Эльфийская работа!» Лесные эльфы Кверка еще пару тысячелетий назад поняли, что работать надо всем, а магические способности есть лишь у некоторых и потому наладили производство подобных магических игрушек для «простых смертных». Как правило, в таком амулете была заложена какая-то одна чудодейственная функция плюс магический заряд для ее реализации. Сейчас, глядя через прозрачный камень, Хорт видел нечто вроде тонкой струны, натянутой поперек комнаты примерно в двух шагах от входа. Ловушка, кстати, каков бы ни был эффект ее срабатывания, была поставлена при помощи похожего амулета. Алесандр удовлетворенно улыбнулся.

– Уф, – с облегчением вздохнула девушка, когда они вышли на свежий воздух, – не могу там находиться! Там пахнет какими-то тошнотворными вещами, кровью и…

Она замолчала. Хорт, который почувствовал в доме лишь несильный запах, присущий любой алхимической лаборатории, промолчал.

– Ты знаешь того, кто здесь живет? – поинтересовался он.

– Старичок один. Ну, не то чтобы старичок (то есть не из разряда «старых сморчков»), а довольно крепкий такой старикашка. Поселился здесь вроде бы года полтора назад, поладил с градоначальником – уж не знаю как – и живет тише воды, ниже травы.

– Он хоть с кем-нибудь общается? – спросил Хорт, обходя очередной покосившийся забор.

– А ты неплохо ориентируешься, – похвалила Огнеда и только тут Хорт обратил внимание, что она тоже перешла на «ты». Девушка тем временем продолжала: – Да, заходит он иногда в какую-нибудь корчму. Вот, вспомнила: третьего дня сидел как раз, угощал мужика одного… Как же его зовут? Рыжий такой. В общем, имени мужика я не помню, но прозывают его почему-то Хнопарем.

– Хнопарь? – удивился Хорт.

Огнеда остановилась, чтобы попрощаться.

– Ну счастливо, Алесандр, – сказала она. – Мой дом – тут рядом, я дойду. А тебе в эту сторону. Спокойной ночи!

И она исчезла, словно растворилась в темноте и черных тенях, отбрасываемых изгородями, сараями и крышами домов. Хорт лишь покачал головой. Потом повнимательнее посмотрел на тени, перевел взгляд на крыши. Коньки и печные трубы четкими контурами вырисовывались на фоне темно-синего неба, подсвеченные круглым блином полной луны. Вдоль одной из крыш проворно двигался чей-то силуэт. Хорт, на всякий случай сместившись в густую тень, внимательно наблюдал за ночным крышелазом. Тот быстро прошелся по самому коньку, чуть расставив руки для равновесия, быстро вскарабкался на ближайшую трубу, обратил взор к луне и…

«Мияа-а-о-оу!!!» – грозно-пронзительный мяв, с подвываниями и режущими ухо верхними нотами, разнесся по окрестностям. Хорт вздрогнул от неожиданности, по всему городку залаяли собаки, а настоящие кошки, если они были в здравом уме, скорее всего, попрятались.

Огнеда, уже почти добравшаяся до собственной двери, обернулась на прокатившийся над городком вопль. И почти сразу чьи-то сильные руки схватили ее за плечи и локти, а еще кто-то в высшей степени нелюбезно приставил к горлу девушки широкий охотничий нож.