Третий меч был из сине-серого гранита, отделанного серебром.

То были мечи, так хорошо сокрытые Руной и теперь напитанные энергией, не уступающей энергии самого Буревестника.

Принцесса Тайаратука в одеянии из струящегося золота протянула золотую руку к золотому мечу и с глубоким вздохом поднесла его к своей груди.

Ее сестра Мишигуйа в серо-синем шелковом одеянии протянула руку к гранитному мечу, ухватила за его рукоять и восторженно улыбнулась, радуясь успеху их действа.

И принцесса Шануг’а, в строгом белом платье, взяла меч слоновой кости и поцеловала его.

– Вот теперь – сказала она, поворачиваясь к остальным, – мы готовы сразиться с Владыкой Хаоса.

Элрик, еще испытывавший слабость от плетения рун, подошел, чтобы взять свой меч. Из какого-то чувства уважения, из незапамятного ритуала, он на место меча положил каменный жезл с рунами, по которому читал начало этого великого волшебства.

«Элрик, сын мой, нашел ли ты ларец с моей душой? Отдали ли тебе его сестры?»

Голос отца. Напоминание о том, что его ждет, если его поиски не увенчаются успехом. А они, похоже, определенно не увенчались успехом…

«Элрик, время почти истекло. Мое колдовство уже скоро не сможет сдерживать меня. Я должен прийти к тебе, мой сын. Я должен прийти к тому, кого ненавижу больше всех в мультивселенной… Жить с ним вечно…»

– Я еще не нашел ларца с твоей душой, отец, – пробормотал Элрик, а потом, подняв взор, увидел, что сестры с любопытством смотрят на него.

В этот момент в аркаду неожиданно вбежал запыхавшийся Коропит Пфатт.

– Слава Небесам! Я думал, вы все погибли! Там было что-то вроде штурма. Но вы здесь. Они атаковали, откуда мы их не ждали.

– Гейнор? – спросил Элрик, вкладывая в ножны свой до странности спокойный меч. – Он что, вернулся?

– Это не Гейнор. По крайней мере, я так думаю. На нас надвигается армия Хаоса. Ах, принц, дорогие принцессы, они нас раздавят!

Они бегом бросились за мальчиком, который привел их к остальным в помещение, вырубленное в скале и скрытое от посторонних глаз листвой. С этого балкона они могли обозревать близлежащую территорию, кристаллические деревья, колеблющиеся и волнующиеся, по мере того как огромная река закованных в доспехи полулюдей надвигалась на их убежище.

Это была армия зверолюдей и человекозверей, некоторые в естественных панцирях, как гигантские жуки, все вооружены пиками и алебардами, дубинками и палашами, боевыми топорами всех видов. Некоторые из них ехали один на другом. Некоторые волокли похрапывающих товарищей, некоторые двигались в каком-то таинственном соитии, некоторые останавливались, чтобы бросить игральные кости или выяснить отношения, но их тут же загоняли в строй командиры, на шлемах у которых красовались желтые гербы с восемью стрелами Хаоса.

Армия Хаоса, движимая единой целью, надвигалась, хрюкая и сопя, принюхиваясь и чихая, похрапывая, повизгивая и покрикивая, мыча, как быки на бойне.

Роза посмотрела испуганными глазами на своих друзей.

– Мы ничего не можем противопоставить этой армии, – сказала она. – Мы снова должны отступить, а потом?..

– Нет, – сказала принцесса Тайаратука, – нам нет нужды отступать. – Она стояла, опершись на меч, который по высоте не уступал ей самой, но тем не менее она обращалась с ним изящно, словно она была одно с этим мечом.

С такой же небрежностью обращались со своими мечами и ее сестры.

– Неужели эти мечи достаточно сильны, чтобы сражаться с Хаосом? – Уэлдрейк первым задал этот вопрос. – Бог ты мой, ваши величества, теперь я понимаю, как старые стихи оказывают плохую услугу истинной ценности эпоса. Я всегда об этом говорю, когда меня обвиняют в том, что мое воображение разыгралось сверх всякой меры! Я не могу начать описывать то, что и в самом деле происходит. То, что я вижу на самом деле. – Голос его от возбуждения срывался. – Что в реальности представляет собой мир вокруг нас. Будем ли мы наконец сражаться с Хаосом?

– Ты должен остаться здесь с матушкой Пфатт, – сказала Чарион. – Это твой долг, мой дорогой.

– Ты тоже должна остаться, дорогое дитя! – взволнованно воскликнул Фаллогард Пфатт. – Ты – не воин! Ты – ясновидящая.

– Теперь я и то и другое, дядя, – твердо сказала она. – У меня нет никакого особого меча, но есть мой незаурядный здравый смысл, который дает мне значительные преимущества против большинства моих противников. Я многому научилась, дядя, пока была на службе у Гейнора Проклятого! Прошу вас, дамы, позвольте мне идти с вами.