Его рука была покрыта мозолями, от которых я почувствовала легкое покалывание на шее. Гм, мило. Очень мило. Я с трудом открыла невероятно отяжелевшие веки и тут же их закрыла, когда он положил меня на подушку и отставил воду в сторону.

– Оценка твоей работы только что сильно возросла, — хрипло сообщила я. Сон. Мне нужно поспать еще немного.

– Нам в самом деле нужно поговорить, — сказал он и легонько потряс меня за плечо.

Пускай мой мозг и не работал на полную катушку, но здравый смысл, в конце концов, преодолел плотную завесу тупости, покрывшую мой разум. Я вдруг очнулась. Разве галлюцинация стала бы поить меня водой? Разве у видения могли быть мозоли? Разве вестник смерти смог бы физически коснуться меня? Нет, нет и нет.

Меня охватила паника.

– Убирайся, — потребовала я. От тревоги я говорила очень хрипло и резко.

– Сейчас же.

Я была одета лишь в тонкий лифчик и трусики, которые я обычно ношу под униформой «Утопии». И хотя тонкое стеганое одеяло прикрывало меня от него, в любой момент он мог сорвать его. И если он решит напасть на меня, то я не смогу справиться с ним.

– Расслабься, — тихо и успокаивающе сказал он. Так тихо, что я едва расслышала его слова: — Я не собираюсь причинить тебе вред.

Лжец! Зачем еще он сюда явился? Моя тревога возросла вдвое, я схватила покрывала, чтобы хоть как-то защититься. Разумеется, я не нашла в постели никакого оружия, кроме нескольких перышек из подушки. Но они вряд ли остановят этого мерзкого паразита.

Мужчина присел, оказавшись со мной на одном уровне. Я обратила особое внимание на его глаза, но не потому, что он моментально меня загипнотизировал, а потому, что хотела детально описать его в полиции, если он все же нападет на меня. Его глаза были произведением искусства — удивительная смесь темно-синего со светло-голубым.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, Белл.

– А я хочу, чтобы ты ушел, — тихонько и решительно сказала я.

– Сейчас же.

Не обращая внимания на мое требование, он всё равно спросил:

– Ты знаешь, как подхватила эту болезнь?

– У меня нет денег, и мой муж придет домой с минуты на минуту.

– У тебя нет мужа. Детка, остановись и подумай минутку. Если бы я хотел навредить тебе, то уже давно бы это сделал. Я работаю на Центр по Контролю Заболеваний, и мне нужно узнать все о твоей болезни.

Я покачала головой, пытаясь одновременно прояснить мозги и понять, что он говорит.

– Центр по Контролю Заболеваний?

Ладно, это имеет смысл, в некотором роде. И у него действительно была куча времени, чтобы навредить мне или даже изнасиловать меня, но он этого не сделал. Но всё же я ему не доверяла. Как он вообще попал ко мне в квартиру? Как он узнал, что я больна? И как он узнал, что я не замужем?

– У тебя есть удостоверение личности? — спросила я.

Он мельком показал своё удостоверение, напомнив мне этим жестом Очаровашку.

– Теперь ты мне веришь?

– Может быть, — прошептала я. Затем спросила:

– Что со мной не так? Я умру?

– Есть такая вероятность.

Вероятность? Серьезно? Мой желудок рухнул вниз, а рот широко открылся. Почему он не мог солгать мне и подарить несколько минут благословенного неведения?

– Может ты на самом деле из сообщества Церемониальных-помешанных-на-Контроле Заядлых-ублюдков? — проворчала я.

Он скривился:

– Да, вероятно, так и есть, — он снова взял рацию.

– Объект встревожен, но теперь разговаривает разумно.

Затем повторил свой вопрос:

– Ты знаешь, как заразилась?

Я промолчала, но он решил не отступать.

– Белл, ты знаешь, как заразилась?

– Что, ты сейчас говоришь с объектом? — съязвила я.

– Да.

Я пожала плечами.

– Думаю, что как обычно. Мерзкий маленький вирус захватил моё тело и стал играть в русскую рулетку с моей иммунной системой.

Он изумленно посмотрел на меня, приподняв бровь, и снова проговорил в рацию:

– Объект показывает большое чувство юмора.

– Объект начинает испытывать раздражение, — сказала я и из последних сил выбила рацию у него из рук. Моя рука бессильно опустилась, а дурацкий черный аппарат со стуком упал на пол.

– Что у меня за вирус? Сколько у меня еще осталось… ну, знаешь, сколько я еще проживу, прежде чем откинусь?

– Откинешься? — он нахмурился, скривив пухлые, созданные для поцелуев губы, и наклонился, чтобы поднять свою рацию.

– Тебе известно, кто еще вот так заболел? — спросил он, не обращая внимания на мои вопросы.