– Я люблю тебя, — сказал он.

– Я тоже люблю тебя.

На глаза Лексис навернулись слезы, и надо признать, что я тоже почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я чувствовала вину из-за того, что присутствую при этом личном, очень личном семейном прощании. Тем более что именно я тому причина.

– Уходите. Сейчас же, — приказала Лексис. — Давайте.

– Прощай, незнакомка, — сказала мне Санни. Я улыбнулась и помахала рукой.

Бриттан взял Санни одной рукой, а другой — сумку с ее вещами. Через несколько мгновений они вышли за дверь, разговаривая о мишках.

В прихожей стало тихо, затем Ром улыбнулся мне и сказал:

– Ну что тебе сказать. Ты очаровала не только меня, но и мою дочь.

Я очаровала его? От радости мне захотелось пуститься в пляс, причем желательно в обнаженном виде.

Но прежде, чем я успела что-то сделать, Ром повернулся к Лексис, посерьезнев.

– Он позаботится о ней, — сказал он. Я решила, что он сказал это не только для того, чтобы успокоить ее, но и чтобы самому успокоиться. — Может, у него и нет суперспособностей, но он опытный военный.

– Идем, поговорим в моей спальне, — сказала Лексис, вытерев слезы и протянув ему руку.

– Веди себя прилично, — приказал мне Ром. А потом он совершенно естественно, словно делал это уже не один раз, высвободил свою руку из моей и взял под руку Лексис. И они пошли по коридору в спальню.

Я хмуро смотрела им вслед, чувствуя, как уголки глаз начинают гореть от моей ярости.

– Неужели вы думаете, что буду просто стоять тут и ждать, пока вы будете общаться в спальне?

Ром тихонько застонал и остановился.

– Да, — ответила Лексис. — Именно так мы и думаем.

Он отпустил руку Лексис — определенно он этим спас свою шкуру — и легонько толкнул ее в спину. Она посмотрела на меня через плечо, а потом ушла. Ром остался стоять на месте, спиной ко мне.

– Если ты думаешь, что я тебя отпущу, чтобы вы поговорили в спаленке без меня, — заметила я, — то тебе стоит проверить свой уровень интеллекта.

Ром и Лексис, бывшие супруги. Одни. Вместе. Черт, нет. Со мной такое не пройдет.

И ревность тут ни при чем. Правда. Честно. Моя безопасность висит на волоске, и у меня есть право участвовать во всех разговорах, которые касаются меня, моих способностей и людей, охотящихся за мной. А также всё, что касается Рома, его настоящего, прошлого и будущего, — он ведь мой напарник — и еще Таннера и возможных отношений Лексис и Рома. Ведь Ром же целовал меня и признался, что хочет со мной переспать.

А то, как он взял ее за руку… во мне кипел праведный гнев, и я могла поклясться, что еще немного и из моих ноздрей повалит дым.

– Ну что? — сказала я, побуждая его что-то ответить.

Наконец, Ром повернулся ко мне. Он плотно сжал губы. Чтобы не нахмуриться? Или не улыбнуться? Ром скрестил руки на груди, глядя мне в лицо. На его лице было видно смятение, но в глазах плясали искорки. Я поняла, что он сдерживает смех.

– Что тебя опять не устраивает? Почему ты на меня злишься? — спросил он.

– Ничего, — ответила я, стараясь говорить совершенно будничным голосом, хотя мысленно я кричала: «Всё»! Часть меня хотела, чтобы он прочитал мои мысли и всё понял. Разве я многого прошу?

– Он не может, — вдруг сказала Лексис.

Я не слышала, как она вернулась, так как моим вниманием всецело завладел Ром. К несчастью, она теперь стояла рядом с ним.

– Не может что? — спросила я, нахмурившись.

– Прочитать твои мысли. Ром не умеет это делать.

Как она узнала… мой рот раскрылся и закрылся, а я подумала, что в этот момент я была похожа на бешеную рыбку.

– А ты умеешь?

– Да, — спокойно ответила она, как будто это совершенно естественно.

«Это невозможно», — прищурившись, подумала я. И оглядела ее. О чем я сейчас думаю, ты, испорченная…

– О чем я сейчас думаю, ты, испорченная… кто? — она положила руки на бедра и поджала губы. — Ну, давай, закончи эту интересную мысль.

– Убирайся из моей головы, — выкрикнула я в ужасе. — Прямо сейчас!

Если женщина могла читать мысли, то вероятно она действительно могла предсказывать будущее. Великолепно. Она сказала, что я набедокурю, и Ром это слышал. А я совсем не хотела, чтобы он считал меня ходячей неприятностью. Я хотела, чтобы он считал меня сексуальной. И я скорее задушу себя своими же кишками, чем позволю Лексис добраться до своих самых личных мыслей.