– А нам с тобой даже полезно знать, что никакой магии не будет. Не фиг отвлекаться, – он на секунду замолчал, а потом коротко хохотнул в темноте. – А мне так даже и нравится. Молодость вспомню.

– Это какую? – сварливо поинтересовался Сержант.

– Разную, – беззаботно отозвался Вася. – Как щас помню: Эфиопия, горы, пещеры. Цинк патронов на двоих, штук шесть гранат. Три ствола, четыре фляги. А из жратвы – ни хренашечки. Банка тушенки, и все. Про…ли по ходу, не утащить было. И пять дней на развлечения. Во, помню, мы оторвались.

– Интересно было? – старясь не выглядеть завистливо, спросил Севилья. Его личный армейский опыт сводился к трем выстрелам из автомата на сборах в институте, поэтому небрежная Васина байка о настоящей войне увлекла его сразу. Он даже про линии думать забыл. Нынешняя драка, почему-то не воспринималась, как настоящая. Подумаешь, линии позагибать пришлось. А тут вон оно как. Настоящие солдаты. Железо, оружие, война….

– Сколько в госпитале потом валялся? – со знанием дела уточнил невидимый Сержант.

– Копейки, неделю, – отмахнулся Тетраков. – И то больше косил, чтобы выспаться да отъесться.

– Лихорадку привез?

– Не, Бог миловал, спирта хватило.

– А зачем спирт? – не понял Севилья.

– Климат там неподходящий, – пояснил Вася. – Пока уровень спирта в крови превышает пятьдесят процентов – все хорошо. Ка-ак ниже ушел – все, лови. А эта зараза та еще. Говорят, всю жизнь мучаться можно.

– Да ладно тебе пацана грузить, – пожалел Севилью Сержант. – Вешаешь лапшу, а он потом и будет думать невесть что. Что вы там все не просыхали. Ты его не слушай, – посоветовал он Севилье. – Что там бой, что здесь, разницы никакой. И под градусом много не навоюешь.

– Так это все неправда? – Севилья аж покраснел от досады, что его как мальчишку провели.

– Почему неправда? – не согласился Вася. – Правда. Просто кое-где акценты сместить надо. А так все честно.

– Да? – Севилья не знал, что и думать.

– Да – подтвердил Вася. И добавил уже деловым тоном. – А если с воспоминаниями закончили, то неплохо бы нам линии посмотреть.

Севилья торопливо вперился в хаотичный рисунок, уходящих вперед линий. Они дергались.

– Что это с ними? – он остановился.

Сзади раздался лязг и мат. Это Сержант не успел притормозить со всем железом, когда Вася остановился.

– Проблемы?

– Не знаю, – Севилья задумчиво посмотрел на пляшущий узор.

И тут из темноты выдвинулось нечто. Линии напряглись. Налились недоброй силой. Закаменели. Коридор заполнило громкое шуршание.

– Твою мать, – выдохнул Вася.

Нечто приблизилось и превратилось в поросшую волосами стену, из которой торчали длинные кривые ноги.

– Это что, жопа Паука? – нервно хихкнул он.

Линии вздыбились и прыгнули вперед. Ноги вытянулись, пытаясь достать магов.

– Назад! – Севилья попятился.

Превратившиеся в змей линии поползли к нему, обвились вокруг. Замерли. И устремились дальше. … Распознав своего? Сзади раздался хрип. Вася!

Стена придвинулась. Лапы Твари, уже достающие до Севильи, протянулись дальше, не обращая на него никакого внимания. Ему разрешили жить.

Хрип оборвался, его сменили надрывные ругательства Сержанта, который, по звукам, пытался оттащить Тетракова подальше от внезапно появившейся Твари. Линии стали гуще, своим рисунком напоминая паутину. Ругательства стали глуше и прерывистей. Паук достал своих жертв. Севилья стоял ни жив ни мертв. Что делать? Рвать линии? У него вдруг вспотели ладони. Липкий страх спеленал его не хуже паутины. Только тронь их. И тут же эти корявые лапы обхватят тебя. И все. Конец. Больше не будет Севильи. Кончится.

Мелкая дрожь пробила все его тело. Ну куда они полезли? Втроем. Против самых страшных Тварей Территорий. Что ни могут? На что вообще они все рассчитывали? Айонки, Сибейра? Пойди говорят, принеси нам Пауков. Мама!

Севилья, оцепенев, стоял посреди темнеющего на глазах коридора, не в силах пошевелить и пальцем. А сзади стихал голос Сержанта. И обволакивали сознание безупречные построения такого чуждого и такого прекрасного узора…. Тишина.

– Се-виль-я…, – прохрипел в последний раз Сержант и замолчал.

Вот и нет больше у него нянек. И дома больше нет. И наверху его теперь никто не ждет. Никто…. А впереди будет узор. Вот этот самый. Безупречный узор, который манит его. Зовет к себе. Приглашая стать его частью. Стать … Пауком.

Или умереть. Здесь и сейчас.

А-а-ай, ай-яй-йя-яй…. Обливаясь холодным потом от ужаса, Севилья медленно-медленно поднял руку. Вытер мокрое (от слез? от страха?) лицо. И осторожно, очень осторожно, чтобы не задеть протянувшиеся мимо него лапы, посмотрел назад. Они были живы! Вытянувшиеся назад лапы плели вокруг двух неподвижных тел сложный узор, закутывая Васю с Сержантом в некое подобие магического покрывала. Севилья присмотрелся внимательнее и вдруг узнал в этом покрывале общие контуры капель. Тех самых капель, из которых перед ним не так давно появились новорожденные Пауки. Так вот оно что! Еще немного и эти двое станут новой Тварью. А он? Так и останется между ними всеми? Ожидая, пока они расплодятся, пожирая всех магов вокруг? И останется наблюдать за безупречной красотой мертвого мира, по которому будут бродить его новые «родственники»?