Это было уже слишком, и Сандель увидел это.

– Вы не поняли, уважаемые, – голос Принца Лианы стал гораздо мягче и проникновеннее. – Я действительно прошу. Все эти глупые приказы и циркуляры, – он дернул головой куда-то вверх и вправо, – дают полномочия и заставляют работать.

Принц Лианы откашлялся.

– Но они не могут дать подлинной эффективности, которая достигается исключительно заинтересованностью участников в конечном результате. Поверьте, – аталь по очереди посмотрел на глемма и торка, – я не могу сейчас посвятить вас во все детали действующего узора, они требуют слишком много времени. Но по окончанию операции я предоставлю вам всю необходимую информацию. И все, что мне требуется, это мгновенное исполнение моих просьб. От этого зависит очень и очень многое.

Сандель опять посмотрел отдельно на каждого из участников совещания.

– Именно поэтому я раз за разом возвращаюсь к этой теме, вызывая, – губы Принца слегка изогнулись в улыбке, – справедливое раздражение моих коллег.

Он замолчал, давая возможность собеседникам переварить услышанное.

– Я могу рассчитывать на вашу помощь?

Первым Сандель обратился к Непобедимому. Юхнан кивнул с непроницаемым лицом.

– Вне сомнения, хаталин Сандель. Ежеминутные доклады уже поступают.

– Спасибо, – благодарно прикрыл глаза аталь. – Гла-Тагаррит?

– Аналогично, – стараясь выглядеть как можно лояльнее, заверил Принца глемм. – Группа Серого Лепестка в вашем полном распоряжении, зол-италь Сандель.

– Спасибо, – не менее сердечно кивнул с прямоугольника на стене Принц Лианы. – Я попрошу вас, уважаемые не отходить далеко от порталов связи: действие приближается к финалу. До связи.

Изображение Санделя пропало. Тагаррит поймал взгляд Юхнана, выражающий нечто среднее между удивлением и скепсисом, и пожал плечами в ответ. Комментариев не было. Похоже, эту партию дальше играют уже без них. Торк понимающе моргнул, и его прямоугольник тоже опустел. Тагаррит перевел портал в режим ожидания … и еще некоторое время сидел в кресле с очень задумчивым выражением лица. Либо весь опыт и предчувствия Ириглемма Тагаррита, вкупе с его личной командой прогностов, не стоят ничего, либо….

Что мешало зол-италь Санделю посвятить их во все детали узора до начала операции? Времени было более чем достаточно. Но этого не произошло. Выполнит ли Принц Лианы свое обещание, и посвятит ли он «коллег» во все детали после завершения? Глемм потер руками лицо. Да, посвятит. В этом Тагаррит не сомневался. Принц Сандель не врал. И соответственно, что? А то, что вывод из всего этого напрашивается только один: после завершения операции (так как его видит Зеленый Лепесток) аталь будет уже все равно, узнает ли кто-нибудь всю правду или нет.

Насколько Тагаррит смог узнать Принца Лианы, тот по мелочи не работает. И что? Да ничего.

Партанато Тагаррит резко поднялся из кресла. Пока не полыхнуло, надо пойти проверить несколько идей. Все предчувствия глемма говорили об одном: Сандель, как и любой аталь, опять идет на поводу у своих чванливости, ненависти и презрения, мешающих ему трезво оценивать ситуацию. Ничего еще не кончено. Ничего. Операция и близко не подошла к завершению. А значит, резервы стоит, как минимум, поберечь. А еще лучше усилить.

– Что там? – Ирил не отрывал взгляда от Твари.

Паук шевелился. И не просто шевелился, а как будто танцевал свой неведомый другим танец. Его ноги, плотно обхватывающие исчезающую в никуда линию, по очереди слегка разжимались и опять сжимались. Как будто ладонь перебирает пальцами. Эдакая волна. С одной стороны, с другой. С одной, с другой. И в обратную сторону.

– Узор? – прошипел рядом Шатун.

– Не знаю, – прищурился Ирил. – Но если это узор, то где эффект?

– Сделайте с этим что-нибудь, – неожиданно потребовал Щербин, не отрываясь от своей работы.

Ланья завертел головой, пытаясь понять, что имел в виду полковник. И увидел. Капля. Еще одна. Похожая на ту, первую, которую уничтожили на входе. Слабо светящаяся. Медленно выплывающая из неприметного коридора, примыкающего к залу. Ведомая нитью.

– Вот он узор, – понял Ирил.

– И что это будет? – Шатун тоже увидел.

– Понятия не имею, – покачал головой Ланья. И озадачился: а почему отсюда? Швайцер говорил на семь часов, а эта выплывала явно не больше, чем на три.

– Вторая, – тут же отозвался Швайцер, как будто услышал мысли. – На десять часов.

Подождите, моргнул Ланья. Какая вторая, и на какие десять?

– Вижу на три часа, – сообщил он, в надежде, что сейчас все разъяснится.

– То есть, имеем три штуки разом, – подвел итог быстрее всех сориентировавшийся Шатун. – На три, на семь и на десять часов.

На тебе, разъяснилось.

– Уберите их, – в голосе Щербина послышалось нешуточное напряжение. – У нас все сбивается. Немедленно.