Я знал, что давить на него сейчас бесполезно. И значит...

Мараск снова включил головизор, а я подумал, что настало время последовать его совету. Почему бы и в самом деле не прогуляться?

Я вышел на улицу и двинулся по ней, прикидывая, куда бы направить свои стопы, а потом мне в голову пришла одна любопытная мысль.

Мне вспомнилось возникшее было у меня там, в банке, ощущение, что я участвую в хорошо поставленном спектакле. А может, так все и было? Интересно, мог ли гиперинспектор знать о том, что именно на меня способности Счастливчика не действуют? И могли ли события на Бриллиантовой быть итогом большой операции стражей порядка, в результате которой Счастливчика буквально заманили на нашу планету? Зачем? Ну, хотя бы для того, чтобы столкнуть лбами с единственным центурионом, не подверженным воздействию чудесных способностей принадлежащей Счастливчику царицы личинок.

Хотя а почему именно стражи порядка? Кто уж точно был в курсе всего, так это аборигены. И если вспомнить, что у них тоже была веская причина предпринимать какие-то действия... Какая? А царица личинок Счастливчика, страдающая из-за того, что ее способности постоянно эксплуатируют? Причем они действительно приняли в этой истории самое деятельное участие. Если вспомнить появление и таинственное исчезновение аборигена, сунувшего мне коробочку с семенами, а потом аборигена, сообщившего Айбигель о том, что я ее ишу, и своевременное появление аборигена-шамана...

Кстати, согласно словам Мараска, Счастливчик запросто мог прилететь на Бриллиантовую и устроить всю эту потеху лишь для того, чтобы прикончить меня. Почему ему была нужна вся эта кутерьма? Почему он просто не пришел ко мне и не попытался садануть в меня из скримера? Я не имел об этом ни малейшего представления. Возможно, у него были какие-то свои соображения.

И был еще один претендент на роль большого кукловода, того, кто управлял всем и привычно дергал за нити. Судьба, похожая на резиновое полотно, которую Счастливчик слишком сильно потянул к себе...

Я вздохнул.

У меня было ощущение, что мне еще долго придется все это обдумывать. И вряд ли мне когда-нибудь удастся докопаться до самой сути всего случившегося со мной на Бриллиантовой за последние сутки. Хотя кто знает... Возможно, со временем мне удастся кое-что проверить. И при условии, что я останусь на планете, не отправлюсь, например, странствовать...

А что, теперь я это могу себе позволить, причем запросто. Хотя так ли это нужно? Чем меня могут одарить другие планеты? Неведомыми чудесами? Да, но я их уже видел немало, и быть зевакой не такое уж увлекательное занятие. Рано или поздно приедаются любые чудеса. Новые встречи? Но буду ли я им рад? И самое главное, буду ли я нужен жителям этих новых планет? По крайней мере, так, как жителям Бриллиантовой?

А я им нужен? Только как мыслящий, честно и добросовестно выполняющий долг центуриона? Возможно. Но так ли это мало?

Я усмехнулся...

Вот и получается, что меня на этой планете держит всего лишь долг центуриона. Впрочем, не только он. Еще, например, и долг перед своим подопечным — Мараском. Хотя, возможно, он тоже входит в понятие долга центуриона, поскольку достался мне в наследство от Старины Эда.

Я мысленно представил себе огромные весы. На одной чашечке лежали далекие звезды и все бесчисленные их чудеса, все немыслимые их радости, а на другой долг центуриона. И пока, наверное, эти чашечки находятся в равновесии. Путешествия к звездам сулили нечто новое и неизвестное. Долг центуриона означал, что есть планета, которой я уже сейчас нужен. Я, таким, каким я являюсь сейчас, со всеми своими достоинствами и недостатками. И пока заменить меня некому.

Так что же выбрать?

Я вдруг осознал, что направляюсь к космопорту. Мне надо было поговорить с Айбигель.

Айбигель.

Я улыбнулся.

Может быть, и не стоит так усиленно думать над решением? Выбор? Кажется, я его уже сделал.