– Но у тебя в рое летает настоящая «пятерка», она ведь…

– Да нет ее там! Настоящая «пятерка», универсальная, только в лабораториях осталась, мы на ней новые задачи гоняем. А в рой поступают узкие специалисты. Шесть версий, все на общей платформе, но у каждой – свой набор инструментов и своя задача. Каждый бот умеет запрашивать помощь роя, если видит, что не по его части проблема, и может общий сигнал паники подавать в случае чего… А запрет на репликацию я этой компании прописал так, что проще нового бота выдумать, чем заставить наш рой размножаться. В общем, все пригодилось. Все Дедовы решения. Ничего не пропало, ни единой крохи.

– И как вы это провели через конвенцию?

– Да никак, вот чудак ты! Там запрещена репликация, а не сборка ботов. Если бы сборка, то пришлось бы запретить и станки. Размер станка значения не имеет. Фокус в том, что это именно станок. Он не может собрать точную копию себя! Он просто делает ботов, и только когда человек дает команду, а не когда сам захочет. По команде он производит нужное число ботов нужной версии. А потом ложится баиньки. Срок жизни ассемблера в поле подпитки – три года. Да, вот сборка ассемблеров – дело дорогое, но они окупаются за год эксплуатации. И еще два – приносят прибыль.

– Действительно фокус, – признал Виктор. – Остроумно.

И замолчал. И Гуревич понял:

– Вить, по тому эпизоду с пятой серией я написал чистосердечное восемь лет назад. Ничего тебе не будет, я вообще тебя не упомянул. Да и себя, прямо скажем, обелил. Хотя я толком и не врал. Да, была опытная партия. Собрана до запрета репликаторов. Вот, смотрите, какую прошивку я ей загнал. Я имел право сделать это, потому что, опять-таки, еще не было конвенции. Когда директор приказал уничтожить документацию, я все выполнил. А опытную партию Семенов передал лично в руки директору. Я честно сказал, почему. Потому что у нас с Семеновым не хватило бы духу убить ее. А доверять ее уничтожение кому-то, кроме директора, опасно – вдруг человек слабый, еще прикарманит?..

Он запнулся.

– Хорошо. Вить, давай начистоту. Я продался. Но я продался Родине, и считаю это самой удачной сделкой в своей жизни. Я догадался, куда ушла опытная партия. В первую секунду хохотал, как безумный – от радости. Потом испугался. За парня. За тебя с Леной. За Семенова. Он хороший мужик. И вообще за все. Я не знаю, как вынуть симбионтов из твоего сына, не навредив ему. Уже никак, наверное. Но, Вить, одного ты можешь не бояться. «Пятерка» никогда не устроит грей гу.

– Зато, сдается мне, устроит Мишка. А? Есть такое подозрение.

– Ой, да Мишка… – Гуревич жизнерадостно отмахнулся. – Забудь. Что бы он ни устроил, все ему выйдет боком. Мишка под контролем.

И Виктор понял, что внутренне уже согласился на предложение Гуревича. У него тут будет прекрасная задача. Лучше всего, чем он когда-либо занимался. Его дело – разработать конкретные методики лечения и создать учебный курс для врачей. И, конечно, быть рядом с командой Гуревича. Это ведь первый смешанный рой – но далеко не последний. Они еще такого напридумают…

Все только начиналось.

На аллее Виктор разминулся с машиной Семенова. Помахал ему рукой. Тот кивнул.

– Как ты его обозвал? – спросила Лена.

– Забыл. Наноштирлиц? Ой, нет. Наноджеймсбонд!

– И этот туда же… Здесь хоть один простой человек найдется?

– Одного знаю, – сказал Виктор. – Это я.

Семенов заехал в ворота, остановил машину, вышел из нее и пригляделся к руинам. Найти, где именно орудует «главный консультант» Гуревич, оказалось легко: там стояло плотное кольцо людей, и все уставились куда-то вниз. Формально Гуревич далеко не главный на объекте, зато он единственный, ко все-все понимает. И значит, там, куда смотрят оперативники – Гошка…

Они с Гуревичем обнялись, для чего одному пришлось нагнуться, а другому привстать на цыпочки. Обнялись чинно, по-мужски, крепко, но негромко шлепнув друг друга по спине.

– А ты изменился, – заметил Семенов.

– Н-ну! – Гуревич с гордостью похлопал по животу. – О, сколько здоровья наел! Мой запас жизни. У ботов научился! А знаешь, чем удобно брюхо? Во-первых, я когда смотрю футбол, ставлю на него кружку с пивом. А во-вторых, когда падаешь вперед, не разобьешь себе нос.

Семенов скупо улыбнулся.

– У меня тебе подарок. Ну-ка, пойдем.

Он открыл багажник машины. Там было пусто (хорошая привычка для того, кому случается иногда запихивать туда агентов иностранных разведок, Петя в самый раз поместился), только в сеточке для мелочей сбоку лежало что-то плоское, замотанное в мягкую тряпку. Семенов достал этот предмет, развернул его и протянул Гуревичу.

Белый ноутбук «Сони», тринадцать дюймов. Чудовищно устаревший, но все еще рабочий.

У Гуревича вдруг затряслись руки, и глаза за толстыми очками подозрительно заблестели. Он бережно принял ноут – и прижал его к груди.