Зрители были в восторге:

— Вот это игра! Здорово! Еще штуку!

И Польдо, воодушевленный трибунами, играл все лучше и лучше.

«А теперь — низом в левый угол», — решал он, и вратарь снова запаздывал с прыжком: мяч влетал в левый нижний угол ворот.

Болельщики ликовали, но Польдо смотрел лишь на старушку, которая каждый забитый им гол встречала улыбкой и негромко хлопала в ладоши. «Ее бутсы и правда принесли мне счастье», — думал герой матча и ждал конца игры, чтобы от всей души поблагодарить добрую женщину.

Команда Польдо выиграла со счетом 7:0, причем все мячи были забиты центром нападения. Зрители высыпали на поле — качать Польдо. А у входа в раздевалку счастливого футболиста ждал хорошо одетый господин, который положил ему руку на плечо и сказал:

— Я уже обо всем договорился. В следующее воскресенье ты будешь играть в моей команде. В «Люксе».

В команде, возглавляющей турнирную таблицу в высшей лиге! Да о таком везении в семнадцать лет ни один футболист и мечтать не смеет! Польдо подумал о старушке в черном. Неблагодарный, он чуть не забыл о ней! Он бросился на трибуну, потом к выходу, но добрая женщина как в воду канула.

— А я так хотел сказать ей спасибо, — вздохнул он. — Ее бутсы принесли мне счастье… И какое счастье — играть в «Люксе»!

Польдо уже видел себя в красно — зеленой футболке самой знаменитой команды Олимпийска. Через семь дней на глазах у ста тысяч зрителей он выйдет в этой футболке на поле Центрального стадиона!

«Ай да я! Настоящий игрок экстра-класса, — подумал он. — Парикмахер ни черта не понимает…»

Месяц спустя Польдо, центр нападения, забивающий в каждом матче по четыре-пять голов, был уже самым знаменитым футболистом в Олимпийске: о нем писали все газеты, его показывали по телевизору, руководители других команд предлагали за него «Люксу» сотни миллионов. Польдо переехал в огромную квартиру, купил дорогую машину — красную с зеленым — и заказал несколько дюжин костюмов лучшему в городе портному. Денег он не жалел: сколько получал, столько и тратил. Лишь одна вещь была ему дорога — старушкины бутсы, которые Польдо берег как зеницу ока. Правда, о самой старушке он, оказавшись на вершине славы, забыл, как забыл и об учебниках, пылившихся теперь на шкафу. Вскоре он начал пропускать тренировки.

— Это не дело, — ворчал тренер. — Каждый игрок должен поддерживать спортивную форму. И ты в том числе.

— А я не такой игрок, как все, — огрызался Польдо. — Я мастер экстра-класса. Благодаря мне команда выигрывает игру за игрой, так что плевал я на ваши тренировки.

И тренер оставил его в покое — ведь каждое воскресенье на трибунах яблоку негде было упасть, и любимец болельщиков Польдо забивал голы один красивее другого.

На поле центральный нападающий «Люкса» не ведал усталости. Его ноги в черных мягких бутсах поспевали к каждому мячу, то посылая его со скоростью пушечного ядра, то укрощая бархатным прикосновением фокусника. Защитники, полузащита, вратари были уверены, что сходят с ума: они ничего не видели, кроме этих чертовых бутс, настигающих мяч повсюду, наносящих удары, делающих обманные движения, неудержимо мелькающих над зеленым покровом поля.

— Польдо, еще штуку! — требовали зрители.

И если у Польдо было хорошее настроение, он забивал очередной гол — по заказу.

С годами слава его росла. Олимпийск, город чемпионов, никогда еще не знал такого выдающегося мастера кожаного мяча. Всем хотелось посмотреть на него, и в конце концов властям пришлось установить для болельщиков график посещения стадиона.

Давным-давно забыв о старушке в черном, Польдо не забыл, чем он обязан ее бутсам. После каждой игры он тщательно снимал с них пыль бархоткой, чистил самым дорогим кремом и купленными за бешеные деньги щетками. Но вот в одно из воскресений, после игры, в которой он шесть раз заставлял вратаря соперников доставать мяч из сетки ворот, Польдо заметил на одной бутсе дырочку. Вернее, не дырочку, а разошедшийся шов, и все равно Польдо меньше бы огорчился, если бы у него нашли неизлечимую болезнь.

Он бросился к лучшему в городе сапожнику и пообещал озолотить его, если после ремонта бутса станет как новенькая. Искусный сапожник превзошел самого себя. Польдо остался доволен починкой, но с тех пор после каждой игры с беспокойством осматривал бутсы, боясь обнаружить на них новую дырочку. Это занятие превратилось для него в мучительную пытку: несмотря на тщательный уход, бутсы ветшали от матча к матчу. Вот уже десять лет, как он играл в них, и неудивительно, что кожа покрывалась все новыми трещинками, шипы стачивались, швы все чаще расползались.

— Тут уже чинить нечего, — разводили руками сапожники. — Кожа насквозь светится. Купили бы новые бутсы и горя бы не знали.

Но у Польдо была своя голова на плечах. Во что бы ни обошлась починка старушкиных бутс, он не станет играть в других! Благодаря искусным сапожникам бутсы прослужили ему еще два года, но теперь на них больно было смотреть.

Тем временем Польдо почувствовал, что его знаменитые рывки по центру стали куда медленнее, а удары слабее. С некоторых пор он забивал от силы по два-три гола за игру.

«Неужели все дело в бутсах? — недоумевал он. — Пока они были новые, я играл как бог».

Не доверяя больше сапожникам, Польдо решил, что бутсы лучше чинить самому. Он бился над ними ночи напролет, он купил лучшие учебники сапожного дела. Ничто не помогало: швы расползались, и в любую минуту бутсы могли свалиться с ноги. Чтобы этого не случилось, Польдо пришлось завести дополнительные шнурки.

Голы он все еще забивал, но уже не такие блестящие, как раньше. Мнение болельщиков и газет было неутешительным: