Санька вначале не очень-то внимательно прислушивался. Он рассматривал Безуглова, его шрам. Шраму Санька завидовал. Он давно мечтал о хорошем шраме на щеке или на лбу. Лицо сразу стало бы мужественным и загадочным. Но ему не везло. Шрамы были на руках и на ногах, даже на голове был отличный узкий шрам — нырнул под плот, а там гвоздь торчал, — но не бриться же из-за этого наголо. А тут... Нда... Шрамчик был что надо.

Постепенно Санька стал прислушиваться и уже не обращал внимания на шрам.

Чем больше он слушал Безуглова, тем больше изумлялся. Просто не верилось. Но не будет же этот солидный дядя врать.

Вкратце дело обстояло так. В тридцати километрах от города расположился леспромхоз. Рабочих там семьсот человек. Сейчас строят перевалочную базу для транспортировки леса. «База» — пока еще только название. Там лес да болото.

Рабочие корчуют лес и осушают болота. Готовят строительную площадку под нулевой цикл. Работа тяжелая и грязная.

И вот все эти люди сидят без воды.

Воду возят в бочках на деревянных санях-волокушах. Тащат трактором через болота за восемнадцать километров. В леспромхозе воду выдают только для питья. Люди ходят грязные, в липкой болотной жиже, злые как собаки. Безуглов боится, что они бросят все к чертовой матери и уволятся.

А между тем вода совсем рядом — стоит только пробурить пятнадцати — двадцатиметровую скважину. Пробовали рыть глубокий колодец — не выходит: грунт-плывун затягивает ствол. Зимой топили снег. Но вот уже четыре месяца, как снега нет. А старый неглубокий колодец совсем выдохся. Иссяк.

— Так что же вы не пробурите эту чертову скважину? — не выдержал Санька.

Безуглов грустно посмотрел на него и спокойно, как ребенку, стал объяснять:

— Я тоже думал, что это просто. Но у нас нет буровой установки. И, кроме того, нужен проект. Я пошел в «Инжпроект». Из «Инжпроекта» меня послали в «Гипротранс». В «Гипротрансе» сказали, что к нам не имеют отношения, предложили обратиться к нашему начальству, а у нас буровыми работами не занимаются. Круг замкнулся, и мы снова у разбитого корыта.

— А к нам... а мы что можем?

— У вас есть бурлетучка. В «Гипротрансе» все же согласились. Три недели пороги обивал.

Безуглов отвернулся. На скулах перекатывались крутые желваки. Шрам покраснел.

— В общем так: если вы согласитесь бурить, «Гипротранс» сделает проект, и у нас будет вода.

Безуглов снова замолчал. Длинными плоскими пальцами провел по глазам и тихо закончил:

— Мы живем под угрозой срыва работ. Люди дошли до предела. А дело очень важное. И люди неплохие. Очень прошу, помогите нам.

Санька вскочил, зачем-то сломал карандаш. Он даже немного обиделся. Чего там просить? И так все ясно!

— О чем говорить! Да мы сейчас же! Как к вам проехать?

Он огляделся, надеясь увидеть возбужденные и счастливые лица. Ведь другого такого случая не будет!

Но... ничего похожего на энтузиазм он не встретил.

Маринка смотрела сочувственно, Темина что-то считала на логарифмической линейке. Вера Павловна вообще отвернулась. И только незаметно вошедший Павел Александрович иронически улыбался.

— Ну, если сам товарищ Балашов ручается, тогда все в порядке, — сказал он и подошел к своему столу.

— Да я что... Я ведь сам не могу, — пробормотал Санька. — На практике я здесь, — пояснил он Безуглову.

Безуглов молча смотрел на них и медленно разминал сигарету.

Павел Александрович сопротивлялся упорно. У него не было фондов. У него не было людей. В моторе вибробура надо менять карбюратор. Не хватает дефицитных обсадных труб. И еще, и еще. Сто причин.

Но Безуглов давал деньги, людей, перебирал мотор вибробура, доставал трубы. И еще делал сто вещей. А Санька воинственно размахивал руками, опровергал доводы своего начальника и поддакивал Безуглову. В общем, вел себя совершенно нелояльно.

Его поддерживала Маринка. Таким солидным голосом. Не горячась. Она даже смету прикинула. Выходило, что эта работа поможет выполнить квартальный план.

Через два часа Павел Александрович перестал бегать по комнате и протыкать воздух решительными жестами. Он устало опустился в низкое кресло, утер пот со лба и сказал: