– Посмотри вон туда! – придвинувшись к нему поближе, Дама указала рукой на площадь. Там, напротив занесенного снегом фонтана, красовалась большая наряженная елка. Вокруг нее веселыми разноцветными муравьишками суетились дети. – Какая милая и трогательная картинка! Детишки бегают, играют, их родители смотрят на них и радуются… Вот оно, казалось бы, воплощенное твое добро, да?

– Господи, но тут-то что может быть плохого?

– Хочешь знать что? Посмотри вон на ту женщину, что проходит сейчас мимо колонн. Видишь, с непокрытой головой, в сером полушубке? Эта женщина сейчас только что из поликлиники. Ей там сделали «подарочек» на Новый год – сообщили, что она не сможет иметь детей. А ей уже под сорок, и она всю жизнь мечтала о ребенке. Загляни-ка к ней в душу, увидишь, какую боль ей причиняет эта идиллическая сценка вокруг елки, как она страдает, как готова ненавидеть матерей этих ребятишек… Ну? Что скажешь? Найдешь ли, что возразить мне?

– Сейчас, сразу, пожалуй, нет, – развел руками чиновник. – Я не готов к такой дискуссии. Признаться, вообще давно не думал о подобных вещах.

– Вот так-то, дорогой… – торжествовала Дама. – Нет в этом мире никакого абсолютного добра. Обязательно если один нашел, то второй потерял. И когда вы, глупые ангелы, пытаетесь сделать что-то для своих подопечных, вы тем самым обязательно приносите вред какому-то другому человеку.

Она поднялась на ноги, поправила огненно-красную юбку и прошлась взад-вперед по крыше.

– Нам в этом отношении проще, – продолжала Дама. – Мы не строим никаких иллюзий и не вешаем никаких ярлыков. Просто делаем то, что нам нравится. – А уж как относиться к этому, считать добром или злом – личное дело каждого отдельного человека. И в конечном счете ни для кого не секрет, кто приносит людям больше пользы. Ведь именно они окрестили нас «силой, которая вечно хочет зла и вечно совершает благо»…

Стиратель не отвечал, молча наблюдая за тем, как над городом потихоньку начинают сгущаться сумерки.

– Ты спрашивал, зачем я пришла сюда, – снова заговорила она после небольшой паузы. – Только для того, чтобы пообщаться с тобой. Я уверена, что у нас есть тема для беседы…

– Ты имеешь в виду Настю? – обернулся к ней Стиратель.

– Настю? Какую Настю? – Она даже растерялась на миг.

– Ту девочку, которую так усердно очаровывает твой протеже…

– Ах, эту соплячку? Ты действительно думаешь, что она стоит нашего внимания? Лично я так не считаю. Я пришла поговорить о тебе.

– Обо мне?

– Ну да. Позволю себе повториться и напомнить, что все это время я внимательно следила за тобой.

– Наверное, я должен сказать, что польщен? – усмехнулся Стиратель. – Но извини, что-то не хочется мне этого говорить.

– Ну что же ты, милый мой, такой… негалантный? – фыркнула она. – Так вот, к твоему сведению, где бы я ни была и чем бы ни занималась – а поверь мне, у меня это были очень насыщенные годы! – я постоянно была в курсе твоей жизни. И за эти почти сто лет я множество раз убеждалась, что не ошиблась тогда, выбрав себе в пару из всех ангелов, – она слегка ухмыльнулась, произнося это слово, – именно тебя.

– Ты выбрала меня себе в пару? – удивился он. – Это для меня новость. Я думал, у нас все вышло случайно, после того как наши подопечные влюбились друг в друга…

– Ты на самом деле так наивен или притворяешься? Неужели ты действительно не знал, что это я внушила своей подопечной дурочке любовь к твоему протеже, что именно я устроила так, чтобы они поженились? Ведь тогда это была единственная возможность постоянно быть с тобой рядом.

Лицо Стирателя исказила гримаса боли.

– Зачем ты говоришь об этом сейчас? – сердито спросил он.

– Да затем, что сейчас самое время подумать о твоем будущем! – Она решительно опустилась рядом с ним, энергичным движением взяла его за плечи и развернула его к себе. – Да посмотри же ты на меня! Скажи на милость, что ты собираешься делать дальше?

– Мне кажется, тебя это не касается, – не очень уверенно отвечал он, снова отворачиваясь, но она как будто даже не услышала его слов.

– Несколько десятков лет ты торчишь на Земле, – продолжала Дама. – Занимаешься тяжелой, монотонной и неблагодарной работой. Тебе не надоело?

– Нет, – решительно ответил он, глядя на быстро синеющее зимнее небо.

– Ой, только не ври мне! Я же вижу тебя насквозь. Давно надоело, ты смертельно устал, просто ты не знаешь, как быть! Ты боишься попроситься в отставку, потому что никак не можешь придумать, что станешь делать дальше. Кстати, боишься ты правильно. Где бы ты после этого ни поселился – на Небе или на Земле, – ты везде будешь чужим – и среди людей, и среди ангелов. Потому что от одних ты давно ушел, а к другим так и не пришел. И поэтому отставка означает для тебя смерть. Что, скажешь, я не права?