– Ты что, действительно шпион? И скрывал от меня?

– Отстань. Я честный контрабандист. Ты знаешь, что определенные товары нельзя вывозить за железный занавес. Они там, дескать, используют их в военной промышленности. Предпоследняя крупная сделка, весной, хоть и была мне навязана, казалась мне самой удачной. Какие кретины работают в Отечестве. За бетонным столбиком, у которого затормозили мотоциклисты, то бишь в Федерации, мне бы дали за это лет пять, или семь. Они в свое время составили список товаров, запрещенных к экспорту, аркадцы согласились - как же, союзники все-таки. В Аркадии дадут год, самое большое - два. И в Отечество ни в коем случае не вышлют. За налоги-то, если честно, я беспокоюсь меньше всего. У меня на счету в банке дай Бог двести тысяч, а основной капитал далеко. Жаль только, что дом отберут. Ты не собираешься задавать мне лишних вопросов? Типа "как ты мог" или "где же была твоя совесть"? Будь я итальянец или грек, я мог бы заниматься тем же самым абсолютно легально, ну, может, зарабатывал бы чуть поменьше.

Весело поглядывая на троих таможенников, корректно дожидавшихся на стоянке для досмотра, Хозяин мастерски обронил ключи и небольшой конверт так, что Гость, выходя за ним, без всякого труда сграбастал их с сиденья.

– Мой спутник, беженец из утопического концлагеря, - сказал Хозяин.
– Мы знакомы всего несколько дней. Это первое, что я хочу вам сказать. Второе: я находился в Северопольске в течение двух дней, в гостях у жены, также гражданки Аркадии, студентки летней школы. Третье, никаких товаров, подарков, алкоголя, сигарет с собой не везу. В четвертых, ни на какие дальнейшие вопросы я отвечать не буду без своего адвоката.

– Откройте багажник, - без улыбки сказал офицер.

Обыскивали машину столь же тщательно, сколь безрезультатно. (Кто-то четвертый за окном таможни рылся в компьютере, из которого вылезла распечатка со всей подноготной сначала о Хозяине, потом о Госте). Перетряхнув багажник, подняв коврики в кабине, исследовав чемоданчик Гостя и портфель Хозяина, старший пограничник извлек из промежутка между двумя передними сиденьями какой-то небольшой белый предмет и, отвернувшись протянул его чину Конной полиции, подошедшего вместе с федеративными мотоциклистами. Гость похолодел до тошноты.

Между тем на границе продолжалась обыкновенная жизнь. Редкие автомобилисты, в тридцать секунд прошедшие всю процедуру, оглядывались на столпотворение, привлеченные, впрочем, не столько Хозяином, сколько запаркованным рядом с его "Мерседесом" домом-прицепом, из которого два таможенника извлекали несчетные бутыли с двуглавым орлом и бело-красные блоки федеративных сигарет.

– Мы вынуждены вас задержать, - сказал чин Конной полиции.
– Потрудитесь следовать за мной.

– На каком основании?

Он протянул ему коробочку позавчерашних духов, так и не отданных Сюзанне.

– Вы заявили, что ничего не ввозите в Аркадию. Составим для начала протокол об уплате пошлины, либо, на наше усмотрение, конфискации контрабанды с выплатой штрафа.

– Зачем такая мелочность?
– поразился Хозяин.
– Я просто забыл.

– Все равно, надо выяснить. Пойдемте.

– Мой знакомый торопится в Город.

– Мы бы посоветовали ему отправляться без вас. Через час должен подойти автобус. Впрочем, - он вопросительно посмотрел на полицейского, - мы его, пожалуй, доставим.

– Надо понимать, я буду арестован?
– впервые подал голос Гость.

– Нет, мы просто доставим вас домой.

– Ни в коем случае не пускай никого в квартиру, пока не выполнишь поручения, - сказал Хозяин по-славянски, и Гость впервые за эту поездку увидел его испуганным.

– Постараюсь.

Хозяин повернулся, чтобы проследовать за таможенником - и в мгновение ока защелкнулись на его запястьях мерзкие, по-хирургически никелированные наручники. Извиваясь всем телом, он засунул синий аркадский паспорт в боковой карман.

– Стоило бежать от тирании утопистов, - сказал он по- английски, - чтобы в Аркадии страдать от безвкусного полицейского произвола.

– Пройдемте, - сказал полицейский как ни в чем не бывало.

Гость остался один у запертой машины, а минут через пять два серьезных молодых человека в штатском отвели его к дожидавшемуся за углом голубому полицейскому автомобилю. "Через сорок минут будем в Городе," - успокоительно, и в то же время с тоном известной угрозы сказал один из них.

Движение на шоссе становилось все гуще. Меж двух коротко стриженных голов на переднем сиденье машины замаячила за рекой сначала Королевская Гора, а потом и силуэты небоскребов города. Всматриваясь, Гость тщетно силился соотнести эту размытую картинку со своей собственной географией центра, то ли весенней, изученной в ноющие сумерки, после уборки влажного снега вокруг игрушечных особнячков, то ли недавней, июньской, когда, разменяв очередной государственный чек на пачку разноцветных бумажек он смеялся своей свободе, и все мечтал, дурень набитый, о Зеленых Холмах.