– Хотите еще?
– спросила стюардесса, забирая у Ивана пустой стакан.
– Я слышала, что русские любят выпить больше, чем остальные европейцы.

– Благодарю вас, - вежливо отвечал тот.
– Русские бизнесмены в рабочее время - ничуть не большие алкоголики, чем голландские. До Амстердама лететь еще два часа, а мне предстоит работа.

Он указал на лежавший у него в ногах небольшой чемоданчик с переносным Макинтошем. Это была модель Powerbook, купленная полгода назад вопреки резкому противоборству Баратынского - крохобора, как все бухгалтеры.

– Помнишь, какой он поднял шум?
– спросил Иван у Тани.
– Уверял, что за пять тысяч долларов мы можем купить три таких же компьютера типа IBM. Он старый товарищ, но исполнение бухгалтерских обязанностей лишило его былого кругозора.

– Я полтора года работала на IBM, - усмехнулась Таня.
– Эту систему придумали компьютерные инженеры, чтобы поиздеваться над простачками вроде нас. Даже при моих способностях мне потребовалось добрых полгода, чтобы освоить простейшую редакторскую программу.

– А Макинтош?

– О, он был изобретен людьми для людей, - рассмеялась Таня.
– Надо быть настоящим гением, чтобы разработать машину, которую можно полностью освоить за четыре часа. И еще четыре часа мне потребовалось, чтобы научиться работать на Майкрософт Уорд. Гениальная программа. А для нас, русских, Макинтош особенно прекрасен там, что работает на всех языках. Кстати, чем ты собирался заниматься?
– взгляд ее стал настороженным и серьезным.

– Надо подбить кое-какие финансовые итоги, - неохотно сказал Иван.
– Я взял с собой все файлы, выполненные Баратынским на еще одной великолепной программе - Майкрософт Экселе. Хочу проверить их, внести кое-какие новые данные. Кроме того, у меня с собой подробный доклад Лермонтова. Ты думаешь, мы едем развлекаться, а на самом деле на карту поставлено все благополучие фирмы. Если будет хотя бы малейшее осложнение вот с этим, - он достал из бумажника невзрачный листок аккредитива, стоивший два миллиона долларов, - мы вылетим в трубу, моя дорогая.

Самолет уже летел над независимой Латвией. Далеко внизу виднелись аккуратно распаханные поля, по ровным краям которых даже с такой головокружительной высоты было видно, что латвийское правительство оказалось расторопнее русского, и уже распустило колхозы - мертворожденное детище большевистского режима, придуманное для того, чтобы держать крестьян в феодальной узде, и вернуло землю истосковавшимся по работе на себя свободным фермерам. Через несколько минут они уже летели над серебристо-голубой поверхностью Балтики с разбросанными там и сям редкими пятнами кораблей, с высоты казавшимися игрушечными. Света не отрывалась от окна - для нее полет был сам по себе удовольствием, а в самолете такой первоклассной авиакомпании - в особенности. Федор, прижавшись к ней совсем тесно, тоже глядел в окно. Юноша и девушка обменивались короткими, ничего не значащими фразами, в которых, однако, явно сквозила их нарастающая тяга друг к другу.

– Хорошо, - сказал Иван со вздохом, - я поработаю на компьютере, когда мы полетим через Атлантику. Тем более, что следует все-таки докончить этот великолепный обед. Ты проголодалась?

– Еще бы, - засмеялась Таня, - разве не ты заставил меня сегодня с девяти утра, не разгибаясь, сидеть на рабочем месте? Девочки принесли каких-то бутербродов, и я перекусила, не отрываясь от компьютера. Дурачок, - в голосе ее зазвучала нежность, - проснись ты, наконец. Я имею в виду, как ты утомлен, какой ты нервный. Но пойми, мы летим с тобой вместе в замечательные места, мы через два часа будем бродить по амстердамским каналам, и тебе не нужно будет думать об устройстве коммунального хозяйства Амстердама, и учетных ставках на займы в Голландии. Кстати, - она вдруг похолодела, - ты говорил, что потерял доверие к Лермонтову. Отчего же ты оставил его своим заместителем на эту неделю? Если он предал тебя, то нет вернее способа потерять наши два миллиона. Ведь он не преминет сообщить Зеленову о том, что ты собираешься везти эти деньги наличными. А там достаточно собрать хорошую компанию бывших политруков - и всем нам не поздоровится уже в аэропорту.

– Ты думаешь, что бизнес съел во мне все человеческое?
– сказал Иван.
– Я хочу дать Лермонтову еще один шанс. Нелегко сбрасывать со счетов своего близкого друга, а мы с тобой не большевики, чтобы считать человека преступником до того, как его вина доказана.

Огромный "Боинг", следовавший рейсом Амстердам-Монреаль, мягко шел на посадку.

Мало кто из утомленных пассажиров экономического класса отдавал должное голливудской мелодраме, которую крутила заботливая авиакомпания на пяти или шести телевизионных экранах, вознесенных под потолок салона. Кое-кто со скучающим лицом слушал музыку через наушники (предлагалось на выбор добрая дюжина программ), иные, скорчившись в неудобных позах, похрапывали под тонкими, но теплыми клетчатыми одеялами, заботливо выданными авиакомпанией. У наиболее предусмотрительных были надеты на шее немудрящие надувные приспособления, позволяющие с умеренным комфортом дремать сидя, склонив горемычную голову на упругую резину. Иные, пользуясь щедротами КЛМ, успели за дорогу основательно нагрузиться, и теперь если не заснули, то уставились в иллюминаторы, осоловело созерцая ровную изумрудную поверхность океана, порою открывавшуюся в разрывах между клочьями царственных облаков.

Трансатлантический перелет, даже в современном авиалайнере - занятие не из самых интересных, даром что всю дорогу стюардессы обхаживали пассажиров, как могли.

Однако были на борту и пребывавшие в более воодушевленном настроении, чем остальные. Разумеется, это были сотрудники Ивана Безуглова. Самого президента, после трехчасовых вдумчивых вычислений на портативном "Макинтоше", все-таки сморило, и Таня, укрыв его одеялом и положив под голову подушку, пересела к сестре и Тютчеву, трещавшим без умолку - и надо сказать, вовсе не о бизнесе.