— Наверно. Почему бы нет?

— Ты не присядешь?

— Пожалуй мне пора, Дженни. Обед был потрясающий.

Ей польстил этот банальный комплимент.

— Я по-новому приготовила телячье филе. Мне недавно попался рецепт.

Роберт достал пальто из шкафа в кухне.

— Когда увидимся? Завтра вечером?

Она сказала это так, словно уже принесла жертву, согласившись не встречаться завтра днем. Завтра была суббота.

— Я приглашен к Нилсонам, — ответил Роберт и увидел, как у Дженни вытянулось лицо. Он знал, что она недоумевает, почему бы ему не попросить Нилсонов пригласить ее.

— Мне хотелось бы с ними познакомиться, — сказала она.

— Познакомиться! Я их когда-нибудь приглашу. Ну ладно, Дженни, завтра я тебе позвоню.

Оказалось, он держит ее правую руку в своей Быстро пожав ее, он вылетел за дверь.

На следующий неделе Роберт пригласил Нилсонов на обед и Дженни приготовила баранью ногу. Вечер прошел хорошо. Нилсонам Дженни понравилась, и они откровенно радовались, что у Роберта появилась девушка. Было ясно, что впредь они собираются приглашать ее к себе вместе с Робертом. Роберт не оказывал Дженни особого внимания, так же как при встрече с Тессерами, так же как когда оставался с ней наедине, но он понимал, что влюбленные взгляды, которые бросает на него Дженни, сводят всю его сдержанность на нет. Нилсоны, конечно, вообразят, будто он влюблен в нее. Позднее, разговаривая с Джеком Нилсоном в чертежной, Роберт дал ему понять, что у него с Дженни вовсе не роман и что он встречался с ней всего несколько раз.

За эти дни Роберт наконец решил задачу с цилиндром, передал чертежи мистеру Джаффе и на пятницу была назначена консультация с технологами. Акции Роберта в «Лэнгли Аэронотикс» медленно, но верно поднимались, и он предполагал, что вскоре ему могут предложить работу на основном предприятии в Филадельфии. А это, он думал, устранит дальнейшие осложнения с Дженни, так как он исчезнет со сцены. Правда, Лэнгли в двух часах езды от Филадельфии, и они, конечно, останутся друзьями, но слишком часто видеться не смогут. Однако слою «друзья» не слишком подходило к тому, как расценивала их отношения Дженни, и Роберт надеялся, что, когда он переедет в Филадельфию, Дженни, оказавшись в одиночестве, предастся горьким воспоминаниям, возможно, даже озлобится на него и решит полностью с ним порвать. Предвидя это, Роберт вел себя с ней осторожнее, чем всегда. Больше не было ни поцелуев, ни ласковых прикосновений.

Когда Роберт заговаривал о Филадельфии, Дженни не проявляла никакого неудовольствия. Задерживаясь у него допоздна она не делала даже намеков на то, чтобы остаться на ночь. Казалось, ее вполне устраивает заведенный Робертом порядок, по которому они встречаются два раза в неделю. Однако, чем реже они виделись, тем больше Дженни сосредоточивалась на своем чувстве. Роберт это понимал. У нее был такой вид, как будто, когда они вместе, она наслаждается каждым мгновением, и однажды вечером после вполне заурядного и даже более чем заурядного ужина в ресторане в Риттерсвиле Дженни вдруг неожиданно заявила:

— Наверно, если б я знала, что этот кофе отравлен, а отравил его ты, я бы его выпила.

Роберт недоуменно уставился на нее. Потом улыбнулся.

— По-моему, он и на самом деле — настоящая отрава.

Дженни не улыбнулась в ответ.

— Я так счастлива с тобой. Если умереть счастливой, смерть была бы продолжением, а не концом всему.

Роберт смущенно поежился, так же серьезно он ответить не мог, а отделываться шуточками ему не хотелось. Наступившее молчание казалось зловещим и неуместным.

— Дженни, стоит ли говорить о смерти? Ведь тебе удалось преодолеть свой страх перед ней, ты сама говоришь. А вот я, пожалуй, со своим не справился. Могу признаться, для меня это по-прежнему гнетущая тьма.

— Мне очень жаль, Роберт.

— Ну что ты, не надо извиняться. Просто нелепо, что ты, молодая девушка, так часто говоришь о смерти. Конечно, когда-то мы все неизбежно умрем, но, я надеюсь, не так уж скоро. Мы, во всяком случае, — он тут же пожалел, что сказал «мы», и отвел глаза.

— Я ведь извинялась не за то, что заговорила о смерти. Мне жаль, что тебя угнетает мысль о ней. Но я тебя понимаю. Чтобы преодолеть страх, нужно побыть со смертью рядом. И тогда ясно: смерть просто мало чем отличается от сна. Если верить Байрону, то сон и смерть одно и то же.

Роберт вздохнул.

Второго мая Роберт получил письмо от Эрнста Ганнароте — президента фирмы «Арробритт Компания» — так называлось главное отделение «Лэнгли Аэронотикс» в Филадельфии — с приглашением приехать и поработать у них в техническом отделе. Роберт предполагал уехать первого июня и занялся поиском, кому бы сдать свой дом до окончания срока аренды. Ему хотелось перед отъездом подарить Дженни какое-нибудь украшение — ожерелье или брошь — и он стал подыскивать что-нибудь в ювелирных магазинах Риттерсвиля и Лэнгли, не блещущих большим выбором. Что преподнесет ему в подарок Дженни, он знал — белый свитер.

Насвистывая, Роберт поднимался по шаткой стремянке на свой чердак с островерхой крышей. Он взялся за ступеньку и отвел стремянку от стропил, к которым она была прислонена, готовый схватиться за них, если лестница поедет по полу, и уже представляя, как повиснет в пяти футах от пола Но лестница не поехала. Роберт вскарабкался на чердак и подошел к чемоданам. Он мельком заглянул в них, ему не хотелось рассматривать связанные с прошлым вещи, которые там лежали — пара забытых носков, изношенная рубашка, программа мюзикла на котором он был в Нью-Йорке с Никки. Он помнил, как они ходили на этот спектакль, но чего ради он сохранил программку? В другом чемодане он увидел полосатый летний костюм — скоро станет тепло и его можно будет носить. Роберт снес чемоданы вниз, поставил на красную тахту. До отъезда в Филадельфию оставалось целых шестнадцать дней, он еще не побывал там, чтобы подыскать жилье, но ему хотелось, чтобы чемоданы были на виду и напоминали ему о предстоящем отъезде.