— Почему вы сердитесь? — спросил Липпенхольц.

Макгрегор, видно, считал, что ему есть что записывать, и не отрывался от блокнота

— Я не сержусь. Но с какой стати вы пытаетесь мне что-то навязать? Какое отношение ко всему этому имеет моя бывшая жена?

— Она вас знает, мистер Форестер, а мы, естественно, хотим получить о вас как можно больше сведений, — мягко сказал Липпенхольц.

Но они не просто спрашивают его, они проверяют версию, которую подкинула им Никки, Роберт был в этом уверен. Она ведь не задумываясь могла приписать ему страсть к убийству. Шли секунды, а оба полицейских не сводили с него глаз.

— А вы проверили гостиницы, где мог бы укрываться Уинкуп? Там его нет? — спросил Роберт. — Разумеется, под вымышленным именем.

— Конечно, все проверили, — ответил Липпенхольц, — Скажите, вы ведь лечились в связи с психическим расстройством, не так ли?

Снова Никки. Роберт начал было отвечать но в это время в приемную с лестницы вошел один из чертежников, фамилию которого Роберт не знал, и все посмотрели на него. Роберт подождал, пока тот не скрылся за дверью конструкторского бюро.

— Я некоторое время посещал психотерапевта, — сказал Роберт, — посещал по собственной воле, ни в каких больницах не лежал. И два года назад, нет, год назад, повторил курс. Если хотите, я могу назвать фамилии врачей.

Липпенхольц только взглянул на него.

— Ваша жена рассказывала нам, что вы целились в нее из ружья. Она говорит, вы выстрелили, но промахнулись.

Роберт глубоко вздохнул и вдруг первые слова, которые он хотел произнести, сами собой растворились у него в мозгу.

— Это правда Да, я в нее целился. Но ружье не было заряжено. А выстрелил я… я выстрелил в камин совсем в другой раз. Она меня сама спровоцировала.

— Спровоцировала? — переспросил Липпенхольц.

— Кажется, она сказала, что у меня не хватит смелости выстрелить или что-то в этом роде.

— Из охотничьего ружья, — подсказал Липпенхольц.

— Да, — подтвердил Роберт.

— А вам раньше приходилось стрелять из охотничьего ружья? Вы охотились?

— Нет.

«А сами-то Макгрегор и Липпенхольц наверняка охотятся», — подумал Роберт.

— Ружье принадлежало моей жене. Она иногда охотилась.

— Разве не опасно держать в доме заряженное ружье?

— Опасно. Зарядила его жена. У нее есть разрешение. У меня нет.

Липпенхольц оперся боком на стену рядом с лифтом и скрестил ноги, одна нога упиралась носком в пол.

— Ваша бывшая жена мистер Форестер, излагала эту историю совсем по-другому.

Роберт поймал себя на том, что рассматривает дыру в тонком синем носке Липпенхольца над самой пяткой Он моргнул и взглянул на полицейского.

— Я вам уже сказал — я не отвечаю за то, что говорит моя жена.

— Похоже, и мисс Тиролф знает эту историю. Она сказала что, по вашим же словам, ружье было заряжено, но вы не выстрелили. Чему же нам верить, мистер Форестер?

— То, что я вам сейчас рассказал, правда.

— То есть? — явно забавляясь, спросил Липпенхольц.

— Когда я целился в жену, ружье не было заряжено.

— Так кто же все-таки лжет? Мисс Тиролф или ваша жена? Или обе? Или вы? — Липпенхольц засмеялся, как будто трижды тявкнула собака.

— Это я сказал Дженни Тиролф что ружье было заряжено, — стал объяснять Роберт. — Поэтому, естественно, она вам так и передала. А моя жена прекрасно знает, что оно было не заряжено.

— Тогда почему вы сказали мисс Тиролф что оно было заряжено? — спросил Липпенхольц продолжая улыбаться.

— Не знаю. Наверно, так было занятней.

— Разве?

— Но ведь моя бывшая жена тоже, видима так считает.

— А зачем вы рассказали об этом мисс Тиролф?

Они завязли, как в болоте.

— Не знаю.

— Да порядком все запутано, — сказал Липпенхольц и покачал головой, как будто, что бы там ни выяснилось о прошлом Роберта он и так подозрителен — дальше некуда, его уже уличили, остается только протянуть руку и схватить его, когда понадобится.